Чтение онлайн

– Чем безвыходнее положение, – хитро улыбается Дурак, – тем возможнее смех.

– Какое звено в цепи самое сильное? – смеется он. – То, которое самое слабое. Именно оно рвет оковы.

Где самое слабое звено любой болезненной конструкции? В ее внутреннем несоответствии нашим желаниям. В народе говорят: «Я просто разрываюсь от противоречивых желаний». Вот и позвольте лопнуть этому «перенапряженному» чувству вашей ложной значимости, «пните» его хорошенько, взорвите его смехом.

– Скажи «да» своему «внутреннему плачу», – смеется Дурак, – позволь ему стать «внутренним смехом»!

Брел Петя по узенькой лесной тропинке вслед за клубком волшебным, едва поспевая за ним следом. Догонял он этот клубок второй день уже, притомился изрядно да оголодал не на шутку. Однако бодрости душевной не терял.

– Ничего, ничего, – подбадривал себя, – пустой желудок, он ведь к сердцу ближе. А что сердцу близким сделалось, то внакладе никогда не останется.

В очередной раз свернула тропинка лесная куда-то вбок, а как подошел старик к ее повороту, то застыл в недоумении полном. Обрывалась тропка прямо посреди поляны большой, заканчиваясь совершенно вдруг и никуда дальше не ведя. В самом ее конце клубочек волшебный лежал. Впервые за два дня пути увидел его Петя в полной неподвижности.

Хотел он к нему поближе подойти, только не успел – подпрыгнул клубочек тот, на мгновенье в воздухе зависнув, а потом огнем-пламенем вспыхнул и исчез неведомо куда.

Потоптался Петя на краю тропинки, туда-сюда покрутился да в чувствах растерянных прямо наземь уселся.

– Вот так помощника мне Яга подгадала, – сказал сокрушенно, – зря, што ли, я за ним два дня бегал?.. Обидно даже как-то…

– Не спеши обижаться, Петя, – неожиданно услышал он в себе голос насмешливый, – никогда не забывай, что это не ты испытываешь обиду, это обида испытывает тебя. И пока ты ее испытываешь, ты это испытание не проходишь.

– Ну да, ну, конечно, – упорствовал в своих расстроенных чувствах старик, – все вы здесь дураки, один я такой умный…

– Не суди по себе, Петя, – примета плохая, – уже вовсю веселился колпак. – На самом деле, не все то плохо, что плохим кажется. Но если ты все же не хочешь признавать счастье, когда оно приходит, не жалуйся потом, когда оно уходить будет.

Долго еще сидел старик на поляне, мысли невеселые пережевывая, пока не устал от уныния своего. От нечего делать стал тени узорчатые разглядывать, которые от деревьев падали. Смотрел Петя на мозаику эту лесную, пока не поплыло все перед глазами, в сплошной набор пятен цветных превратившись. И в этот самый момент словно пронзило его настроением необычным.

– Ведь давно мне терять в этой сказке нечего, – как-то по-особому, безмысленно ощутил он, – может, пора уже найти?

Да так ему вдруг найти сильно захотелось, такой подъем он внутри себя почуял, как никогда прежде… Колыхнулся неожиданно воздух рядом с ним, скрип странный раздался, да запахом непонятным повеяло… Глянул старик вокруг, от дурмана внутреннего пробуждаясь, и сам себе не поверил.

Стояла посреди поляны – будто из-под земли выросла! – хибара огромная, двухэтажная, из бревен сосновых скатанная. Протер старик глаза свои, головой потряс – не спит ли он? – только никуда она не исчезала.

Подошел он тогда к ней поближе, со всех сторон внимательно осматривая. На крыльцо взошел, постоял немного, с неуверенностью своей разбираясь, да наконец руку поднял – постучаться чтоб. Вот только не успел.

– Это ты? – неожиданно спросил его кто-то из-за запертой двери. Старик от неожиданности вздрогнул даже.

– Боюсь, что я… – наконец выдавил он из себя неуверенно.

– А что – в дверь постучать языка нет? – пробурчал в ответ недовольный голос.

Что-то грюкнуло, стукнуло, и дверь отворилась.

Стоял перед Петей человечек маленький – по колено всего ему ростом и страшно волосатый. Спускались волосы у него до самого пола, все его тело укутывая. Один лишь нос, острый и длинный, торчал из них, да время от времени руки с несуразно большими ладонями показывались.

– Сколько ждать можно, – все тем же недовольным голосом говорил маленький волосатый, – в который уж раз обед разогреваю.

Шумно шаркая ногами, он поплелся в глубь избы. Петя, ничего не понимая, нерешительно потоптался на месте, но все же за ним следом отправился.

В горнице, куда он вошел, царил неожиданный для солнечного дня полумрак. Оглядевшись вокруг, не заметил старик ни единого окна, только лампа керосиновая освещала комнату слабым светом.

– Именно так, – словно в ответ на его удивление послышался голос откуда-то сверху, – ко мне, действительно, нет окон – только двери.

– Ух ты!.. – восхитился колпак внутри Пети. – Надо же…

Но старику сейчас не до его восторгов было. Он поднял голову и увидел, что по винтовой лесенке в горницу спускается кто-то.

– А зря, – сказал Петя, вглядываясь в незнакомца, – окошко как раз и не помешало бы открыть – такая жара на дворе…

– Да неужто она от этого меньше станет? – искренне удивился тот, подходя к нему.

Вблизи он выглядел, как взаправдашний волшебник: были у него длинные седые волосы, спадающие на плечи, еще более длинная седая борода, черная, отороченная мехом мантия («и это в такую-то жару!..» – подумал старик), а в руках он держал высокий острый колпак, весь усыпанный разноцветными звездами.

– Ну, что ж, давай знакомиться, – сказал незнакомец, бесцеремонно старика разглядывая. – Зовут меня Ахлимик, живу я там, где одни сказки заканчиваются, а другие еще только думают начинаться. Не каждый ко мне попасть может, тебе вот удалось, а потому впечатление на меня ты произвел. Теперь выяснять будем, что кроме этого ты произвести можешь.

– А я – Петя, – сказал Петя, подумал немного и такую еще характеристику себе добавил: – Самовыродок.

– Это как так? – искренне удивился Ахлимик.