Чтение онлайн

– Эт-то я, может, и понимаю, – жалился Петя, – другое неясно – где же яблоко мне это наливное, проклятущее сыскать? Шарю-шарю глазами кругом, так ведь и намека ж даже нет…

– А ты в себе пошарь, – хмыкнул Мяв, – оно хоть и лоскотно, может, но – полезнее. Глядишь и нашаришь чего, а что именно – тому и сам удивишься. А то все – яблоко да яблоко… откуда тебе вообще ведомо, что – яблоко?

– Так ведь с детства о том в сказках слышал, – удивился Петя словам Мява, – да и все сказывают…

– Сказывают… то-то и оно… – захихикал Мяв. – А в действительности, Петя, всегда все не так, как на самом деле… И причина причин, в конце концов, завсегда в начале начал находится… А чтобы осознать ее, никакое знание не годится, а тем паче – опыт. Поэтому лучшая точка зрения для тебя – это отсутствие всякой точки зрения…

– Чего, чего?! – даже на ноги поднялся Петя от удивления.

– …И только один добрый совет тебе, – продолжал Мяв ехидным говорком, – не слушай ты никаких добрых советов… Думай, Петя, сомневайся. Сомневайся во всем… Только в этом не сомневайся…

Улыбка Мява таяла, голос слабел, и последнее, что услышал Петя, было:

– Жизнь – это сон, который снится твоему Хозяину. Только от тебя теперь зависит, чтобы это сновидение вашим общим стало…

…Долго сидел потом Петя, голову со всех сторон ощупывая.

– То ли совсем Мяв умом тронулся, – думал, – то ли со мной чего не в порядке… Всего-то и надоть мне, что блюдце волшебное и яблоко наливное… К чему вся эта мудротень?..

Так удивляясь и поругиваясь вслух, но уже улыбаясь отчего-то внутри, в путь двинулся, траву густую ногами приминая да тропки новые натаптывая…

Лес кончился внезапно, оборвавшись неглубоким песчаным склоном, густо поросшим внизу травой. Петя спустился и, пройдя немного, увидел ствол дерева давно поваленного. На нем – старика древнего, вида странного.

Подошел поближе. Скинул шапку, поздоровавшись, рядом сел. Из котомки достал снедь нехитрую. Предложил незнакомцу – тот знаком отказался. Тогда сам есть принялся, на старика поглядывая.

Старикашка, весь в бороде да в бровях густых, изредка бормотал себе под нос неразборчивое что-то, громко покряхтывая да поохивая.

– …Пошто стонешь все? – не выдержал уже Петя.

– …Да вишь ты, какое дело, – охотно отозвался старец, – сел не подумавши куда ни попадя, да на сучок и напоролся. Сижу вот теперь на нем – маюсь. Уж часа два, поди…

– Так ты пересядь, – удивился Петя.

– Да чего теперь – пересядь… – махнул рукой дед, – притерпелся, поди, присиделся, да и идтить уже скоро…

Петя оторопело глянул на старика и неожиданно явственно услышал, как хихикнул в нем Мяв: «В себя загляни, отыщи сучок такой же…» – тихо заурчал он и затих.

– …То ли дело – в других сказках живут, – как-то вдруг начал дед, в глаза Пете заглядывая. – Любо-дорого послушать о том, живи – как хочешь. А у нас-то что? Все навыворот – как хочешь, так и живи… Вон оно как… – Он пошамкал губами, поскреб в бороде и продолжил:

– А с чего все началось-то? А случилось это годка три тому, мне еще осьмнадцать едва минуло…

Петя недоверчиво покосился на него, но смолчал, дальше слушая.

– Шел я как-то по лесу, шел… гляжу – колодец. И так мне пить приспичило – невмоготу просто. Глянул в него – вроде как и нет воды в нем. Камушек кинул – тихо, не плеснет даже, я – другой, побольше, все одно – тихо. Глубок колодец, думаю, а звук-то слаб… Пошарил глазами кругом – смотрю, каменюка здоровая, еле подволок ее, чуть живот не треснул. Кинул вниз – стою, слушаю. Когда вдруг – топот чей-то. Глаза поднял – мчит на меня коза со всех ног, рогами целится. Едва в сторону отпрыгнул. А она к колодцу подскочила – и туда как сиганет…

Петя слушал как завороженный: было в дедугане этом что-то необычное, странное. А тот продолжал.

– …Испугался я тогда, конешно, нечисть, думаю, какая-то в колодце завелась. Только отошел – смотрю, бабка с клюкой идет: «Ты, – говорит, – козу мою не видал? Паслась тут, я ее еще веревкой длинной к камню привязала, чтобы не удрала». Вот так-то я с Ягой и познакомился…

Петя закашлялся, пытаясь скрыть смех. А дед продолжал.

– Ничего я ей не сказал, да видать почуяла что-то, карга старая, отомстить решила. Очень, говорит, ты мне по душе пришелся. Хочу твое заветное желание исполнить. А я, дурак молодой, праздниками не балованный, возьми да и ляпни: «Хочу, чтобы у меня день рождения каждый день был»… Захохотала Яга, чего-то шепнула, через плечо плюнувши, кулаком погрозила и сгинула.

– А я с тех пор, – продолжал дед, – что ни день, то на год старее делался. Вначале и не приметил, а как понял – кинулся Ягу искать, да где там…

– Уж совсем от старости помирать собрался, – говорил он дальше, – как вдруг к гномам прибился. Я к тому времени ссохся весь, вот они за своего и приняли. А как разобрались потом, поздно уж было – народец-то они честный. Расколдовали…

Петя все сидел да слушал, слушал… А старик все сказывал да сказывал… Разговорчивый попался… Шибко даже… С рассказов о себе он постепенно на сплетни сказочные перешел.

– Совсем позазнавались. Чем известней сказка, тем амбиций больше. Вот Илья-Муромец, скажем, как вышел он из народа, так только его и видели, все по пирам теперь да по гаремам гостюет! Мальчик-с-пальчик тоже – чуть что не по нраву ему, так сразу говорит: «Я человек маленький», – и бьет ниже пояса… К Айболиту и то – пришел как-то, так он скальпель ухватил и говорит: «Я один знаю, как рассмотреть внутренний мир человека»… Еле ноги унес.

Он перевел дух и сказал:

– У меня с памятью плохо: я никогда ничего не забываю. Слов чужих в голове стая цельная собралась. Оттого и говорлив. Слово-то оно, конечно, не воробей, но не выпустишь его – так все летать внутри будет и гадить, гадить… Вот есть, говорят, болезнь такая приятная – склероз. Каждый день тебе – новости, лица новые, незнакомые… И в голове сору от рассказов чужих немного.

Чем дальше слушал Петя, тем больше ему становилось не по себе. Он прямо видел, как зажал себя словами старик этот в мирок какой-то тесный и душный. И говорит он так много оттого только, что и сам в нем мается и вырваться пытается, да только вязнет сильнее. Словами и понятиями весь мир пометив, он как гвоздями прибил себя к сказке своей болтливой, насмехаясь над ней, но без нее уж и не могучи более. Кряхтя на сучкe, но сползти с него опасаясь уже – а как бы не вышло чего…

«А ведь и я таким был, да и не так уж давно», – вспомнил старик и себе не поверил.

Петя глянул по сторонам, и вдруг показалось ему, что он такими же словами со всех сторон окружен, как те, что от трещащего старика исходят. И не мир вокруг него будто, а одних только слов набор…

Он посмотрел на небо редко-облачное, и таким прекрасным оно ему увиделось… но как только сказал про себя: «Да ведь это же просто небо, облака», – так вся прелесть и подевалась куда-то, на ель глянул разлапистую темно-зеленую – всколыхнулось все внутри от восторга за красу такую, но только вспомнил, что имя ей – слово «ель», с детства знакомое, так тут же очарование все и погасло.