Чтение онлайн

– Мать честная!.. – по лбу себя хлопнул, присел даже.

Ну, Мяв!.. Ну, котяра!.. – заорал, как полоумный. – Из себя, значит!.. Яблочко-то!.. Сделай!.. Да?!.

Закрутился Петя от восторга юлой, по дороге пыльной козлом скакать принялся, вопил что есть мочи – не знал, как радость свою выразить.

Понемногу успокоился, в себя пришел. Проверять начал, как «яблочко внутреннее, волшебное» работает. Вспомнит кого: ощущениями слова-обозначения выключит, да в себя самого, как в блюдечко сказочное, и смотрит. Поначалу не всегда получалось. Но затем понемногу приноровился: что-то увидит в себе, что-то услышит, а об остальном догадается. Занятным это дело оказалось…

…Яга суетливо обхаживала кого-то за столом да с кислой улыбкой приговаривала:

– Кушайте, гости дорогие, кушайте, а если совсем совести нет, то и завтра приходите…

…Кощей стоял на балконе, яростно вглядываясь куда-то вдаль.

– Все вокруг фигня, – негромко напевал он, – есть только ты да я… Да и ты – фигня, только я, только я…

«Я-кательную технику отрабатывает», – решил Петя, за ним наблюдая…

…Царь, осанисто лысиной посверкивая, говорил воеводе негромким ласковым голосом:

– А закажи-ка ты себе, братец, шапку из каракуля.

– А зачем, царь-батюшка?.. – удивлялся тот, стоя навытяжку.

– Так хоть издали на мозги похоже будет…

…Змей Горыныч обводил кого-то невидимого Пете шестью пылающими глазами и, держа в руках три кубка зараз, говорил головой левой:

– А теперь давайте попрощаемся. Трезвыми мы уже не увидимся…

Говорил головой правой:

– Мы здесь собрались, чтобы выпить, так выпьем же за то, что мы здесь собрались!..

Говорил головой средней, видать, самой умной:

– Объективная реальность – это бред, вызванный недостатком алкоголя в крови…

…Уж и солнышко к горизонту склонилось, а Петя все стоял, думаючи, как же половчее открытие свое Горынычу преподнесть.

– …Ну ладно, Змей, – встряхнулся он наконец, – ведь улыбаться – это тоже немного показывать зубы. Вот и поглядим, что из этого выйдет.

И в путь пустился.

– Я хоть и жлоб – зато от чистого сердца, – обиженно дохнула на Петю перегаром левая голова Горыныча. – Ведь велено было яблоко с блюдцем принесть…

– Да и вообще, поздно стучать кулаком по столу, когда и сам ты почти уже блюдо, – хохотнула голова правая, плотоядно глазами посверкивая.

Но голова средняя как-то очень внимательно смотрела на Петю.

– Обидно, – сказала она, – когда твоя мечта сбывается у кого-то… Правду ли ты, Петя, сказывал? Не лукавство ли это?

– Легко проверить, – отвечал Петя. Он стоял перед Горынычем совершенно спокоен, ничуть не беспокоясь о том, как разговор сложится. Хозяин говорил устами Петиными, а Петя глазами же Хозяйскими за собой будто со стороны наблюдал. Забавно то было и… безопасно как-то, словно и невзаправду.

– Слушай внимательно, Горыныч, что делать надо, – деловито объяснять начал. – Для тебя главное – в головах не запутаться, в ритме едином работать…

Правой голове велел он образами себя зримыми заполнять, да чтоб не по одному, а всеми сразу. Левой – в звуки только лишь наказал вслушиваться, да так, чтобы ни одного при этом не упустить. Средней же рассказал, как всего себя изнутри ощущать…

Долго Петя наукой занимался. Ругаясь, гикая, скалясь и воняя духом утробным, Горыныч вначале упрямился головами крайними, но, постоянно понукаемый головою среднею, похоже, самой авторитетной, понемногу сдался и уже весь пробовать начал. Даже во вкус вошел.

А затем… А затем и случилось то, на что Петя надеялся. Умолкла вначале голова средняя, затем левая и сразу – правая…

Молчал Горыныч всеми головами, в себя всматриваясь. Что он там видел – неведомо, да и неинтересно то Пете было, другого он ждал… Но вот все три головы одновременно к Пете повернулись, на него глянули. У всех разом пасти открылись.

– Хитер ты, Петя, – одновременно и в один голос все три сказали. – И не думал, что одолеешь ты меня, а тем паче – смекалкой… И не жалею об этом…

– Кто же знал, что все злодейство мое всего лишь от чесотки мыслительной, навсегда покоя меня лишившей? Что в заботах о дне завтрашнем да переживаниях о дне минувшем давно уже потерял я радость дня нынешнего…

Уже не перегар, а языки пламени светлого вылетали у Горыныча из глоток. Он смотрел на Петю… улыбаясь всеми тремя головами. Змей Горыныч – Хозяин… Удивительное зрелище. Чудище, обретшее гармонию…

– Оказывается, – в унисон, в три глотки сказал Горыныч, – можно всю жизнь ползать, даже имея крылья… И не догадываться вовсе, что ползаешь…

– Зачем думать о прошлом, ведь его уже нет, – молвил он головой левой.

– Зачем думать о будущем, ведь его еще нет, – добавил он головой правой.

– Зачем думать о настоящем, когда им надо просто жить, – заключил он головой средней. – Его надо чувствовать, им надо наслаждаться.

– …А мне, если хочешь знать, – сказал он, доверительно заглядывая Пете в глаза, – давно уже птицей себя ощутить хочется – свободной и легкой. А то все змей да змей… Ящер, понимаешь ли… Пресмыкающееся…

– Так ощущай, – усмехнулся Петя весело, в странном предвкушении финала сказочного. – Чего уж тут мудрить, расправь крылья – и лети.

А о блюдце том с яблочком не заботься шибко, – добавил он, – в тебе самом они теперь всегда. Как решит Хозяин чего показать – так внутри себя все и увидишь. Но учти – увидишь только то, что и впрямь тебе нужно, а из любопытства хитрого за всеми подглядывать – негоже. Яга и та с этим покончила уже давно…

Стоял Петя довольный и, весь расплывшись в улыбке широкой, смотрел на Змея. А рядом с ним в воздухе постепенно прорисовалась еще одна улыбка – рыжая.

– Молодцы все же мы с тобой, Петя, – довольно проурчал Мяв, – то-то им всем… следующий раз, перед тем, как дернуть кота за хвост, пусть лучше узнают, какие у него зубы.

Высоко летел Горыныч – распластав широкие крылья и лишь слегка помахивая ими, он со стремительной силой рассекал воздушные потоки.

Петя, прижимая к себе супружницу свою, сидел промеж крыльев его, ухватившись за веревку, специально для того наброшенную. О приключениях своих рассказывал. С интересом слушала его бывшая старуха. Особенно жадно расспрашивала про Аленку с Ивашкой. Понял все Петя…