Чтение онлайн

— Да, конечно, — отвечает Уна, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Но если тот, кто стрелял в них, узнает, что они здесь...

— Не думаю, что стрелявший попробует ещё раз, — произносит Пивани, — но на всякий случай, держи винтовку наготове.

— Ну, это само собой.

— Хорошо, что я отдал её тебе. Если ты используешь её ради защиты наших гостей, значит, она послужит правому делу.

Пивани поднимается.

— Я приду завтра — принесу припасы, еду и всё остальное, что понадобится. Если Чал добьётся успеха у хопи и собьёт Инспекцию со следа, то ребята скоро смогут покинуть резервацию и продолжить свой путь.

Уна замечает, что при последнем предположении Лев неловко передёргивает плечами.

— Уверен, — продолжает Пивани, снова многозначительно вглядываясь в глаза Уны, — что здесь для них самое безопасное место. Ты согласна?

Уна выдерживает его взгляд.

— Пожалуй, ты прав.

Удовлетворённый, Пивани уходит, звякнув колокольчиком у двери. Хозяйка убеждается, что дверь заперта, и провожает гостей наверх.

Бифштекс горит, вся кухня в дыму. Чертыхаясь, Уна вырубает конфорку, включает вентилятор и, швырнув сковородку в раковину, наполняет её водой. Бифштекс испорчен так же необратимо, как и её аппетит.

— Чёрный Креольский Стейк — так называет это мой брат, — сообщает Грейс.

В маленькой квартире две спальни. Уна предлагает Грейс свою, но та настаивает, что будет спать на диване.

— Чем мне теснее, тем я лучше сплю, — утверждает она.

Грейс заваливается на диван, и не проходит и минуты, как раздаётся похрапывание. Уна прикрывает гостью одеялом и достаёт пару других для парней.

— В гостевой спальне только одна кровать, и ещё есть матрас на полу.

— Я на полу! — подхватывает Коннор. — Лев пусть спит на кровати.

— Не возражаю, — отзывается Лев.

Только сейчас Уна замечает, что на Конноре рубашка Уила. Тот факт, что он так бездумно и бестактно носит её, окончательно выводит Уну из себя. Да этот наглец должен прощения у неё просить за каждую ниточку, из которой она соткана! Но девушка произносит лишь:

— Эта рубашка на тебе как на вешалке.

Коннор смотрит на неё с извиняющейся улыбкой. Недостаточно извиняющейся!

— Вообще-то, у меня другого выбора не было. Так уж сложились обстоятельства.

— Да, обстоятельства... — эхом вторит она. Вот сейчас он подвинется поближе, попробует очаровать её... Чего ещё ожидать от такого парня? Но когда Коннор этого не делает, Уна почти разочарована. Интересно, с каких это пор она начала выискивать, к чему бы придраться?

Она знает ответ. Это началось тогда, когда она возложила на погребальный костёр гитару Уила.

Она даёт парням постельное бельё, потом достаёт винтовку, прислоняет её к стене у лестницы.

— Пока вы у меня, вы в безопасности.

— Спасибо, Уна, — произносит Лев.

— Пожалуйста, маленький братец.

Коннор слышит, как Уна называет Лева, и с усмешкой вздёргивает бровь. Ну и пусть себе вздёргивает. Чужакам этого не понять.

В спальне больше портретов Уила, чем в доме у Таши’ни. Все сделаны задолго до их с Левом короткого знакомства. Не комната, а настоящий храм. Не очень-то приятное впечатление.

— Думаешь, она поехала мозгами из-за потери своего парня? — небрежно спрашивает Коннор.

— Не просто парня, а жениха, — поправляет Лев. — Они знали друг друга всю жизнь. Так что, будь добр, потактичнее.

Коннор вскидывает ладони, словно сдаваясь:

— Ладно, ладно. Извиняюсь!

— Если хочешь завоевать её расположение, постирай рубашку и оставь здесь, когда будем уходить.

— У меня есть дела поважнее, чем завоёвывать её расположение.

Лев пожимает плечами:

— Ну тогда не видать тебе скидки на её гитары.

Улёгшись в постель, Лев закрывает глаза. Уже поздно, но он не в силах заснуть. Юноша слышит, как возится на кухне Уна — чистит подгоревшую сковородку, убирается, чтобы гости, проснувшись утром, подумали, будто беспорядок в квартире, который они видели накануне, им только приснился.

Хотя Коннор лежит на своём матрасе недвижно, похоже, что у него тоже проблемы со сном.

— Сегодня за ужином я произнёс это слово впервые за два года, — признаётся он.

Лев не сразу соображает, о чём речь. Эпизод за столом был для него гораздо менее травмирующим, чем для друга. Коннор не хочет даже повторить слово, начинающееся на «м».

— Уверен, Элина понимает.

Коннор поворачивается на бок, и смотрит на Лева снизу вверх в полумраке комнаты.

— И почему мне легче управиться со снайперским выстрелом, чем с тем, что я ляпнул за столом?

— Потому, что ты хорош во время кризиса и полный отстой в нормальной обстановке.

Коннор невольно хохочет:

— «Хорош при кризисе, отстой, когда всё нормально». Слушай, это же прямо про всю мою жизнь! — Он на секунду замолкает, но Лев уверен — сейчас он задаст Вопрос, и Лев даже догадывается, какой.

— Лев, ты когда-нибудь...

— Нет, — обрывает его Лев. — И тебе тоже не стоит. Во всяком случае, не сейчас.

— Да ты даже не знаешь, о чём я хотел спросить!

— О родителях. Так ведь?

Слегка ошарашенный Коннор не сразу находит, что сказать.

— Как ты был зануда, когда был десятиной, — говорит он, опомнившись, — так и остался. Зануда.

Лев посмеивается и отбрасывает волосы назад. Привычка. Каждый раз, когда кто-нибудь напоминает ему о его десятинном прошлом, он находит утешение в своих длинных светлых кудрях.

— Теперь-то мои предки точно знают, что я жив, — продолжает Коннор. — И брат тоже.

Это привлекает внимание Лева.

— Я и не знал, что у тебя есть брат.

— Угу, Лукас зовут. Он получал похвальные грамоты, а я выговоры. Мы вечно дрались. Ну да ты наверняка всё про это знаешь. У тебя же целый вагон братьев и сестёр.

Лев мотает головой.

— Больше нет. Насколько я знаю, сейчас моя семья состоит только из одного человека.

— А мне кажется, что Уна считает иначе, «маленький братец».

Лев должен признать — это приятно, но всё же недостаточно. Он решается рассказать Коннору о том, о чём не говорил никому, даже Мираколине во времена их отчаянных странствий.