Чтение онлайн

— А-а… — догадался я, — белые стихи, свободная любовь!

Она глубоко вздохнула, а видимые доказательства правильности моего глубокомысленного высказывания кружили мне голову.

— Вы ведь не относитесь к копам интеллектуального типа, Эл?

— Я коп практического типа, — с уверенностью сообщил я, — из тех, кто задает тысячи вопросов, пока не услышит чей-то не правильный ответ.

— Хотела бы я задать Найджелу несколько правильных вопросов!

— О чем?

— Это моя проблема. — Она сделала большой глоток. — Сама не знаю, о чем именно, но по какой-то причине с сегодняшнего утра он выбросил меня из головы.

А ведь я кое-что смыслю в любви. — Она невесело рассмеялась. — Я, исполнительница экзотических танцев, имеющая самые сексуальные склонности! Но секс — это одно, а любовь — совсем другое. Любовь — это отдача обеих сторон, она должна основываться на вере и полнейшем доверии, а тем более… — Она многозначительно прищелкнула пальцами. — Все это исчезло в один миг. История моей жизни и внезапное окончание моей любви к Найджелу Слейтеру — все наступило — и произошло? — сегодня утром. Конец исповеди! — Она допила свой бокал и протянула его мне. — Наполните еще раз, прошу вас.

Я приготовил пару бокалов и понес их на кушетку. Ее руки осторожно поглаживали бедра от талии до колен, пока я не поднес ей бокал и она не схватила его.

— Не мог же он придумать эту историю о звонке Мейсона, как вы считаете? — спросила она через несколько секунд. — Или мог?

— Я так не думаю, — ответил я, присаживаясь на кушетку рядом с ней. — Зачем?

— Не знаю… Он явился сегодня около семи вечера, словно белый рыцарь, требующий моего очищения. Но у меня появилось смутное ощущение, что все это только игра. Игра! Я понимаю, смерть Элинор вывела меня из равновесия, но, честное слово, это было ужасно неискренне — то, как он вел себя. Будто все отрепетировал заранее и знал все слова наизусть. Будто я — публика и он играет передо мной.

— Он актер? — вежливо осведомился я.

— Найджел? — Она было рассмеялась, но тут же остановилась. — Дайте подумать: я не знаю, кто он и чем занимается. Никогда не интересовалась этим. Мне он казался потрясающим парнем, в которого я влюбилась почти с первого взгляда, мы были созданы друг для друга. — Она медленно прикончила свой второй бокал. — Вся эта любовь и взаимопонимание, предельная откровенность — никаких секретов друг от друга, — мы хотели быть не такими, как все! Он относился с полнейшим пониманием к тому, что я вынуждена выставлять напоказ свое нагое тело, что стала исполнительницей экзотических танцев, а не доктором литературы. Я понимала его непонятную манию — или причуду? — в отношении обуви, и, не споря, демонстрировала ему какую-нибудь пару туфелек, если это доставляло ему удовольствие. Существуют ведь самые разнообразные фетиши, не так ли?

— Туфельки-фетиши? — медленно повторил я.

— В особенности на высоких каблуках. — Она пожала плечами. — Я достаточно сильно его любила, чтобы смотреть сквозь пальцы на эту причуду: ну подумаешь, маленький невроз, говорила я себе. Может быть, в нем сидит извращенец или что-то в этом роде, в общем, кому какое дело? А уж теперь-то мне совсем наплевать, с сегодняшнего дня он для меня — прошедшее время. — Она торопливо допила свой бокал, будто кто-то собирался его отбросить, и сунула мне в руку. — Поставьте его на стол, а?

Я прикончил свою выпивку в более умеренном темпе, поставил оба бокала на стол и решил, что пора отправляться восвояси.

— Вы знаете, что мне необходимо, Эл? — неожиданно спросила она голосом маленькой девочки. — Утешение. Утешение по-мужски.

Она закинула руки за голову и очень ловко расстегнула «молнию» на серебряной блузке. Я сидел неподвижно, наблюдая за тем, как ее одежда постепенно превращается в мягкую груду. Затем, уже обнаженная до пояса, она подобрала ноги на кушетку и откинулась назад, так что ее голова оказалась у меня на коленях. Отыскав мою руку, она подсунула ее себе под левую грудь, издав при этом какое-то мурлыканье.

— Эй, мужчина… — прошептала она, ее темные глаза жадно смотрели на меня. — Приласкай же меня! Утешь и успокой!

Офис «Уильям Уоллер и К°» находился на седьмом этаже нового роскошного служебного здания в центре города. Платиновая блондинка — секретарша в приемной — посмотрела на мой значок, как будто он был поддельным, затем ворчливо соизволила сообщить, что мистер Дрери на месте, но в данный момент у него совещание.

Было половина одиннадцатого, яркое солнечное утро, кресла выглядели весьма удобными, поэтому я решил, что могу подождать. Во всяком случае — пять минут. Я ей так и сказал, но это не произвело на нее особого впечатления. Целых пять минут я просидел в мягком кресле, читая весьма интересную статью об унисексе, то есть о том, что все современные девушки смахивают на парней, а парни на девушек, и что же это означает? К тому моменту, когда я дочитал статью, у меня сложилось впечатление, что написавший ее парень тоже этого не знал. Ну что ж, во всяком случае, я был не одинок!

Я поднялся и вернулся к столу секретарши. Ее лицо было непроницаемой маской из косметики, а глаза отражали пустоту в том месте, где у нормальных людей находится мозг.

— У мистера Дрери все еще совещание, — холодно сообщила она, — как я предполагаю, оно продлится по меньшей мере час.

На ее столе имелось переговорное устройство с десятью кнопками, установленными в два ряда; каждая, надо думать, была связана с отдельным офисом. С помощью обеих рук я ухитрился нажать одновременно на все и громко произнес:

— Здесь лейтенант Уилер, он хочет видеть мистера Дрери. Мистеру Дрери остается либо выскочить из окна, либо немедленно встретиться с лейтенантом.

Как только я отдернул руку от кнопок, раздалось какое-то дребезжание. Платиновая блондинка дрожащей рукой нажала на одну из кнопок, и разъяренный голос загремел:

«Черт возьми, что это значит?»

— Ужасно сожалею, мистер Дрери! — Казалось, она вот-вот разразится горючими слезами. — Но я не успела остановить его!

«Кто это сделал?»

— Вот этот ненормальный лейтенант, который стоит рядом со мной.

«Так это не шутка? — В его голосе звучало непритворное удивление. — Ну что ж, направь его сюда, глупая девка!»

Она с ненавистью посмотрела на меня, затем указала на вращающуюся дверь.

— Сюда… — Ее голос дрожал. — Третья дверь налево.

— Большое спасибо, — сказал я, — и если вас хотя бы немного утешит, вы вовсе не глупая девка, может быть, туповатая, но не глупая.

Третья дверь слева была отделана дубовыми панелями и не имела надписи. Я постучал, голос предложил мне войти. Внутри обстановка была неброской, что говорило о высоком классе и огромных деньгах, потраченных на эту дорогостоящую простоту. Пока Дрери поднимался из-за стола, чтобы приветствовать меня, я думал о том, скольких же деловых людей он доит. Дрери был среднего роста, довольно худощавый, с ухоженными густыми седыми волосами и серыми глазами. Его костюм стоил не менее пятисот долларов, а приветливая улыбка была рассчитана с точностью до десятой дюйма.

— У вас довольно необычный способ объявлять о своем приходе, лейтенант…

— Уилер, — подсказал я. — Поскольку в вашей приемной не было места, чтобы разбить палатку, я решил, что это единственный шанс проникнуть к вам до захода солнца.

— Эта Марго! — Он неодобрительно покачал головой. — Она импозантна, но глупа как пробка. Садитесь, .. лейтенант, и скажите, в чем дело.

Я погрузился в глубокий комфорт голландского кресла и потянулся за сигаретой.

— Мне любопытно, почему вы передумали насчет Джила Мейсона. Ну чтобы я его разыскал. Стоило ли тогда заставлять Большого Майка встречаться со мной, чтобы сообщить мне его адрес?