Объект подлежит уничтожению
Шрифт:
Меня словно током прошибло. Я никогда не видела чужих рук. Это казалось чем-то на грани приличий. И я тут же отвела взгляд в сторону. Периферическим зрением я видела, как он запускает руку в свои волосы. И мне почему-то тоже захотелось ощутить мягкость его чуть кучерявых прядей под своими пальцами. Эта абсурдная идея, в сочетании с обнаженными кистями мужчины действовала деструктивно на мой мозг.
Всё это было до безумия неправильно. Ведь оголить руки перед другим объектом — это верх неприличия. С другой стороны, на задворках сознания, я чувствовала, что в этом нет ничего сверхъестественного. Когда-то я находила информацию о том, что раньше все ходили без перчаток. И всё-таки меня манила неизвестность, запрещённое зрелище. Я вновь повернулась к нему. И как бы не пыталась, не могла отвести взгляда от рельефа предплечий мужчины, от вида неприкрытых пальцев. От каждого движения его рук. Внутри меня всё дорожало, а в ушах стоял гул. Мне почему-то хотелось ощутить тепло его ладоней.
— Кхм-хм, — только и смогла выдавить из себя приглушённый кашель, так как в горле был плотный ком. — Объект 2092, что вы делаете?
Мне было абсолютно непонятно, почему он сделал это. И как так произошло, что Эванс нарушил один из самых главных пунктов нашего закона. Ведь такая вольность считается очень большим нарушением. Это равносильно тому, что я сейчас сниму с себя вещи, оставаясь абсолютно нагой перед ним. Вместо ответа Итан просто достал из кармана небольшой тюбик с таблетками и скинул несколько белых пилюль в рот.
— У меня аллергия на латекс. — Он произнес это тихо, но так, чтобы я услышала.
Очередное потрясение для меня, ведь признаться в этом — это практически вынести себе смертный приговор. Это неизлечимая хворь, которой не место в нашем обществе. Таким, как он, не место среди жителей Ребут-сити.
— За-зачем вы мне говорите об этом?
— Если контроль прислал вас, 2104, мне в ассистенты, то рано или поздно вы бы узнали об этом. Симптомы проявляются наиболее ярко после стресса. А на сегодня мне достаточно потрясений. — Губы мужчины растянулись в горькой улыбке. А я ощутила предательское чувство жалости.
— Вы же знаете…
— Да, знаю. Знаю, что такие, как я биомусор, ошибка генетического кода, подобно этим эмбрионам в капсулах. Я изъян в идеальной системе города. И если вы хотите оставить жалобу в центр контроля — пожалуйста. Ваше право, Эшли. Я не держу вас. Выход открыт.
От того, как он меня назвал по имени, что-то болезненно сжалось внутри. Итан потёр глаза, и тут же схватил перчатки, возвращая их на положенное место. Эванс отвернулся от меня, открывая файл графика на дисплее.
— Вы ещё здесь, объект? Я отпустил вас. Можете идти и донести новую информацию в контроль. Уверен, вам подберут нового руководителя очень быстро.
Его голос звучал холодно, со стальными нотками.
— Я не собираюсь этого делать, Итан.
Вижу, как замерла его рука над виртуальной клавиатурой.
4. Сообщение
До конца рабочего дня мы с Итаном практически не общаемся. После всего, что произошло со мной за сутки, я просто вымотана. И когда дверь жилого отсека закрывается за моей спиной, то готова сползти на пол просто возле неё.
Желудок пробирает спазмом, и я подхожу к механизму раздачи провизии. Ничего необычного — такие есть в каждой комнате жилого блока. Сканер считывает данные объекта, и уже через пару минут в контейнере раздачи появляется персональная порция пищи. Та, которая доступна по райдеру. В моём случае, это наверняка каша и вода. Пока это и есть весь мой рацион. Не считая того, что дают всем сотрудникам уровня на обед. Я впервые нормально обедала, и это, пожалуй, единственный плюс моего перевода. Раздумывая о новой работе, мысли то и дело возвращают меня к образу нового руководителя. К этим голубым проницательным глазам, а эти руки… Картинки возникают перед глазами непроизвольно. Запретные и такие интимные. Воспоминания оживляют крепкие мужские ладони, пальцы и переплетение вен на предплечьях. Чувствую, как ускоряется пульс, и снова это непривычное ощущение, собирающееся где-то под ребрами гулкими вибрациями. Это как наваждение или болезнь. По всем законам, подобного не должно происходить. Но теперь я боюсь обращаться в санчасть. Вдруг это неизлечимо? Потому что теперь перспектива прикосновений без перчаток меня больше манит, нежели вызывает отторжение. А ведь утром я думала иначе.
Панель над раздачей загорелась зелёным, и я забираю контейнер с питанием. Поднимаю крышку и с непониманием рассматриваю содержимое. Кроме каши, сегодня я получила порцию салата и кусочек мяса. А вместо простой воды — кофе. Кофе я пробовала лишь однажды. И то, это было в последний день моей работы на уровне «J». Это наверняка какая-то ошибка, потому что эти продукты мне недоступны по райдеру. Оставляю поднос на столе и быстро подхожу к панели раздачи, набирая свой код, для перепроверки данных. Вчитываюсь в буквы несколько раз, пытаясь осознать увиденное. За эту смену мне начислено полное количество суточных келон. Но кроме того, кофе было переведено с баланса объекта 2092.
«Как так? Это, наверняка, ошибка какая-то»
Почему Эванс решил оплатить полный день? Несмотря на моё опоздание и то, что я фактически ничего не делала. А этот жест с кофе?
«Плата за молчание?»
Завтра же скажу, что не стоит платить за это. Ведь я и так не собиралась никому говорить о его секрете. Почему-то вся эта непонятная ситуация с райдером меня даже обижает. Неприятно думать, что Итан считает меня той, кого можно купить чашкой ароматного напитка. И пусть оно достаточно дорогое, я не просила этого.
Отправляю в рот первую ложку каши.
«Ну надо же! Даже с солью. Вот это необычно.»
Признаюсь, я давно уже не ела ничего вкуснее, чем за сегодняшний день. Отковыриваю маленький кусочек мяса и медленно жую. В моём рационе уже давно не было ничего подобного. Каждый кусочек — вершина удовольствия. Даже усталость как рукой сняло.
Когда с основной порцией покончено — отправляю контейнер в утиль. Несколько минут просто гипнотизирую термостакан. Первый порыв — вылить содержимое в санузел. Но ведь одна чашка кофе стоит практически месяц моей работы в центре обеспечения. Я раньше даже не могла думать о том, чтобы когда-нибудь попробовать этот напиток. Вскочив со стула, ношусь по жилому отсеку, измеряя пространство шагами. Внутренняя борьба заставляет меня обойти комнатку по периметру несколько раз. Но всё-таки интерес берет верх. Как бы там не было, я и так не собиралась выдавать Эванса. И завтра обязательно ему об этом скажу.
И пока не передумала, вновь погружаясь в сомнения, — быстро снимаю защитную крышку со стакана. Пряный аромат свежемолотых зерен разносится по маленькому помещению. Делаю глоток кофе и прикрываю глаза от удовольствия. Горячий напиток растекается во рту, пробуждая все мои вкусовые рецепторы. Терпкий насыщенный вкус раскрывается дивным букетом. В этом напитке всё идеально сбалансированно. Плотная текстура оседает небольшой горечью на языке, а лёгкое послевкусие с ореховыми нотками завершает картину. Пью медленно, наслаждаясь каждым глотком и растягивая удовольствие.
Панель напротив стола загорается, и возникает привычная голограмма ежедневной пропаганды. Сколько себя помню, этот ролик крутят день за днём. Я знаю каждое слово, знаю каждую секунду воспроизводимого изображения.
«Катастрофа поглотившая мир и практически уничтожившая всё человечество, оставила неизгладимый отпечаток. Люди создали искусственный интеллект, но стали лишним витком эволюции. Глобальная система поглотила все возможные устройства на планете, активируя программу уничтожения жителей Земли. Но нашлись те, кто выжил. Славные учёные, светлые умы, которые смогли сохранить расу. Ребут-сити стал последним оплотом человечества. И каждый объект — часть великой миссии — спасения вида. Каждый из вас является деталью огромнейшего механизма. А у каждой детали своё предназначение. Необходимо чтить идеалы нашего устроя, всегда помнить о своей великой миссии! Эмоции — человеческая слабость, которая может стать причиной вымирания. Не забывайте своевременно обновлять программу чипа и при малейших симптомах и отклонениях обращайтесь в центр поддержки или санчасть. Помните, от вас зависит выживание нашего вида»