Чтение онлайн

— Я не смогу вам завязать этот галстук как положено, — повинилась я виконту заботливо расправляя ворот его рубашки.

— Да и к демонам его, — отмахнулся от аксессуара Карре.

— Жалко плащ не успели почистить. Я его порядком изгваздала. — Зашла за спину, подставляя рукава сюртука под вытянутые назад руки мужчины.

— Выброшу.

— Оставьте его мне. На память. — Усмехнулась грустно.

— Аннушка… — Лео резко развернулся ко мне, стоило только верхней одежде опуститься на его плечи.

— Вот ваши бумаги и деньги, — перебила его, рассовывая все по внутренним карманам.

— …Поехали со мной!

Я испуганно воззрилась на его милость.

— Ку… да? Я не могу. — Голос мой вдруг осип, и я запаниковала. — Нет! Мне… Я останусь здесь, у Тельмы.

— Знал, что будет трудно тебя уговорить. — Милорд с досадой покачал головой, а потом неожиданно поймал мою руку, вложил в ладонь мешочек с монетами и зачастил взволнованно: — То, что ты сделала для меня, стоит много больше. Нет-нет, я не покупаю твою заботу, просто… хочу помочь. Не отказывайся, не обижай меня и… прости за… Ты знаешь. Я не забуду никогда мою добрую соседку. Как бы я хотел стать твоим другом! Возможно ли это, Анна? Возможно ли в будущем нам увидеться?

Кулачок «сестры милосердия» с зажатым в нем кошелём поднесли к губам и долго не отпускали, припав в крепком поцелуе.

— Спасибо и… — не удержала всхлип, — всего вам самого хорошего! — Последний раз невесомо проведя пальцами другой руки по волосам «брата», сдавленно прошептала: — Прощайте.

Вырвалась, открыла дверь и вышла, мечтая поскорее оказаться на улице. Сбежать в сад. Затеряться среди деревьев и не видеть, как карета, запряженная четверкой лошадей, трогается в путь. Быстро дошла до лестницы и… тут же попятилась назад. На середине лестничного марша господин Моран, взирая с высоты своего роста, возмущенно выговаривал стоящему рядом трактирщику:

— Я вас, уважаемый Доран, категорически не понимаю! Какая сестра? Какая дама в чёрном? Кто и с кем жил в одном номере?

— Простите, это, конечно, не моё дело, но милорда я видел всего один раз, когда он снимал комнату. Потом общался только с этой женщиной, что назвалась сестрой и обеспокоилась лечением вашего захворавшего родственника. Сама ни на шаг не отходила от него и нас всех заставила придерживаться строгого распорядка.

— Чем она его лечила? Как, если, говорите, она не отлучалась?

— Так знахарка наша местная приходила, ей помогала.

Рихард в задумчивости постучал кончиками пальцев по перилам, решая некий ребус из выданной информации, но, так и не придя, видимо, к разгадке, кивнул, буркнул: «Разберёмся» и продолжил подъем, оставив невозмутимого хозяина заведения за спиной. Остановившись перед «апартаментами», нервно повел шеей из стороны в сторону и одним сильным хлопком по полотну открыл дверь. Я, движимая скорее беспокойством, чем любопытством, просочилась следом за ним и тихонько отошла на прежнее место у вешалки.

— Кто писал письмо? — начал он без предисловий.

Карре недовольно скривился.

— Сбавь тон! Я попросил Анну.

— Опять эта Анна! — Моран возвел глаза к потолку. — Какая-то таинственная леди в чёрном не сходит с уст у всего постоялого двора! Я хочу познакомиться с ней! Где она? Все её видели, и в то же время… никто ничего не может сказать о ней, тебе не кажется это странным? И откуда она взялась? Почему назвалась сестрой? Смахивает на элементарное мошенничество!

— Не смей! — одернул родственника Лео и, выпрямившись, принял воинственный вид, а я из своего угла прониклась огромной благодарностью к «другу». — Что не так с письмом? Ты читал? Там всего-то четыре строчки с просьбой забрать меня отсюда.

— Четыре?! — Мне показалось, что сиятельного Рихарда сейчас порвет от еле сдерживаемого смеха, пришлось прикусить палец, чтобы не выдать — «Какого черта!» — свое возмущение. — Да батюшка твой прослезился, получив трогательное сочинение, в коем его наконец-таки повзрослевший наследник проникся уважением и сыновним пиететом к родителю!

— Шутишь, — пораженно прошептал тот.

— Если бы, — устало вздохнул собеседник, — сможешь потом сам убедиться — твое послание теперь хранится средь дорогих сердцу графа Карре бумаг.

— Она и здесь… надо же, сестра милосердия! — тепло усмехнулся Леонард в сторону.

— У-у, как тебя повело-то! — беззлобно хохотнул старший. — Заинтриговал, ваша милость.

— Я не знаю, кто она, откуда, но бескорыстней, порядочней и невинней женщины я ещё не встречал, чтоб ты знал!

— Женщина-загадка, — прокомментировал сказанное Моран, посмотрев на родственника с какой-то жалостью.

— Оставь свой сарказм!

— Да какой там… — Красавчик вяло отмахнулся, взял со стола трость, смахнул перчатки милорда в шляпу-цилиндр и развернулся к кузену. — Ну, ты, я вижу, готов? — Похлопал того по плечу, приобнял. — Пора, брат. Ждет нас дальняя дорога. София в карете, маги в поместье, старик вызвал самых лучших, а главное — нерадивого отпрыска ждут розги!

Они ушли, а я ещё долго стояла и улыбалась сквозь слезы, как дура.

«Сердце защемила тоска словно переполненный зал,

Осушив тебя до глотка, ничего взамен не отдал.

И осталось смятение где-то в груди,

И закралось сомнение в мысли твои.

Почему и зачем столько лет

Лазерный свет, так похожий на свет от любви.

Прощай, мой друг, и в покинутом зале

Гитара печально сыграет отбой.

И вьюга споёт старый блюз на вокзале,

И просто не в кайф расставаться с тобой»*

Сидя на стуле у окна, мяла в руках свернутый плащ господина Карре и не могла придумать, как мне уйти. С минуты на минуту могла заявиться нерасторопная Селма для уборки освободившегося номера, а тут я. Со своим маленьким скарбом, раздраем в душе и полным непониманием, почему свист хлыста и грохот удаляющейся кареты с братьями встали комом в горле и поселили глубокую печаль в сердце.

— Голуба моя, ты здесь? — Тихий голос ведьмы дошел до сознания не сразу.

— Да, — ответила, все еще находясь в печальном образе.

Бабулька оглядела комнату.

— Уехал, касатик.

— Отбыл.

— А ты что же до сих пор здесь?

— Да вот, — указала на проблему, подняв с колен накидку титулованного наследника и тряся в воздухе кошелем.

— Ох, — выдохнула женщина, — так это я удачно до Метки добежала. Как же это мы с тобой заранее не условились, как быть?

— Он к вечеру ждал… кого-нибудь.