Чтение онлайн

— Еще раз узнаю, что улетал побираться, — запру в клетке на неделю! — Мы с конопатой синхронно повернули головы на неожиданно раздавшийся строгий голос.

Аррия в бордовом бархатном платье и с неизменной бабеттой на голове стояла в дверном проеме, придирчиво всматриваясь в «палитру» на стене.

— Как дела, Верина? — Вопрос, заданный с мягкой, ласковой интонацией, «погладил» ученицу, вызвав у той в ответ улыбку и искру безграничного уважения в глазах. — Ага, вижу.

Со взглядом, направленным на мою руку, женщина приблизилась вплотную. Я с готовностью протянула ей свою изрисованную кисть.

— Исключи белила. Разбавь «топленым молоком». И… — прищурилась, раздумывая, — пожалуй, «пески Эмера» на кончике лопатки… в твоем случае — полщепотки. — Насмешливо покосилась на свою помощницу. — Девочки, ужинать! Продолжим завтра. Птица — ты с утра в зале, встречаешь клиентов! — Она хлопнула в ладоши, приглушая три ярко горящие лампы, и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

— Пер-ри тоже хочет жр-рать! — обиженно гаркнул пернатый в спину хозяйке.

Та замерла и нарочито официально отчеканила, одарив говоруна снисходительным взглядом:

— Бейл Орест Девятый, и часа не прошло, как вы изволили откушать свою порцию каши с яблоком!

— Пер-ри любит гр-рушу! — не сдавал позиции жако.

— Верина, детка, — обратилась к рыжей Аррия, — сколько сейчас стоит попугай на рынке?

Девчонка, разгадав уловку мастерицы по воспитательному процессу своенравного питомца, тут же нашлась с ответом:

— Такого за медный заберут! Сейчас в моде все больше маленькие певчие птички — коноплянки, канарейки.

— Вот жлобы! — раздулся оскорбленный в своей уцененной гордости крылатый болтун и вымелся из комнаты.

На тебя, моя душа, век глядел бы не дыша,

Только стать твоим супругом мне не светит ни шиша!..

(Л. Филатов: «Про Федота-стрельца, удалого молодца»)

— Госпожа Анна? — громкий шепот девчонки выдернул из утренней полудремы.

— Ум… — нехотя выдавила короткий горловой звук, не открывая глаз.

— Завтрак стынет. А вы где? — голос Верины прозвучал уж больно вкрадчиво.

«Что значит «где»? На крова…»

И тут будто молнией прошибло: она меня не видит!

Рывком села на постели. Сон как рукой сняло от пришедшей мысли.

— Верина, у краски с магическим воздействием какой срок службы после нанесения?

— У неё нет срока. Театральные и посмертные маски не выцветают, не отшелушиваются и не смываются. А на остальные мы наносим простую.

— А вчера это была?..

— Заряженная. Но я не понимаю… — у девчонки растерянно дрогнул голос, — так не должно было случиться.

— Халтурщик ваш товарищ Грун! Или…

Ведьма как в воду глядела, высказав перед своим уходом предположение о своенравности оберега.

— Где сейчас госпожа Аррия? — спросила, нащупывая на стульчике рядом с кроватью свою одежду. И эта невидимая стала! Только почему, если она находилась отдельно от тела?

— В торговом зале. У неё гостья.

— Клиентка? — Из-за спешки в прозрачной блузе все никак не хотела находиться пройма, чтобы всунуть в неё свою конечность.

— Да, баронесса Сент-Олер.

— Кто-то умер? — вопрос задала, зная уже, что до праздничных карнавалов и маскарадов в честь сбора урожая в этой стране еще четыре месяца. Остается только… Черт, теперь запуталась в пуговицах!

— Нет, слава Создателям! — Рыжая всплеснула руками. — У неё намечается визит к графу Карре, то ли на помолвку, то ли на смотрины невесты для его племянника. — Из моих дрогнувших рук выпали брюки. — Миледи страдает от пигментных пятен на лице. Вот она и пришла договориться с госпожой Аррией о макияже накануне отъезда в Виннет… — трещала Верина, не видя, как я медленно опустилась на стул.

— …Все молодится! Старухе уже шестьдесят, но после волшебных ручек хозяйки на тридцать выглядит всегда. Не оставляет надежды снова выйти замуж за состоятельного вдовца. Да помоложе выбирает себе…

Мой взгляд остановился в одной точке на стене. Голова перестала воспринимать информацию, что вылетала из уст конопатой.

Вгрызлось в мозг только сказанное девчонкой: «…невесты для его племянника». Отчего же мне так сделалось тоскливо? Отчего сердце сжалось болезненно?

Боже мой, да я видела его всего один раз! Опомнись, это случайный, мимолетный человек в твоей жизни! Вот он был — и нет его!

Попытка успокоить себя и начать мыслить здраво провалилась с треском, стоило только вспомнить мужчину с карими глазами. Каждый вечер перед сном я вызывала его романтический образ. И чего уж греха таить — ставила себя рядом. М-дя… Вернись, спасительный цинизм! Он в последнее время тихо покоился где-то глубоко внутри меня. Встряхни свою раскисшую хозяйку! И пока ты, сонный, ползешь, добираясь до мозга, покинув теплое местечко в душе, горе горькое следовало бы заесть сладким деликатесом «От Дракона». До ужаса захотелось шоколада. В любом виде. Сжевала бы даже без сахара, кусковой.

Серебряная монетка выудилась из кошеля и подплыла к Верине.

— Далеко лавка этого вашего Персиваля? — Девчонка сбилась на полуслове и, непонимающе хлопнув ресницами, уставилась куда-то поверх моего плеча.

— В одном квартале отсюда.

— Этого хватит на конфеты-бобы? — Я подняла денежку на уровень её глаз.

— О, конечно! Только…

— Аррии я все объясню.

— Я мигом! Сколько взять?! — раздалось уже из коридора.

— На все! — летело ей вдогонку.

Главное, чтобы это не оказалось неслыханной удачей для уважаемого кондитера, сумевшего сбагрить весь запас залежалого товара в один миг. Это утро станет тогда поистине великим праздником для отдельно взятого торгаша.

А что до господина Морана… Так лучше не думать, не вспоминать, не лелеять глупые мечты. И не шмыгать носом!

Пробралась в торговый зал, минуя мастерскую, где уединились для беседы хозяйка с гостьей. Села на диванчик в ожидании конца аудиенции баронессы. Попугай в клетке даже не отвлекся на мое появление, наводя марафет. Уныло уставилась в окно. Пасмурно. Мимо по тротуару то и дело проходят люди, спеша по своим делам. Сквозь большое задрапированное легким тюлем стекло видны их расплывчатые силуэты. Редкие конные экипажи проплывают, гремя по брусчатке подковами и колесами. Вот какой-то джентльмен, весь в черном до самого подбородка, остановился, рассматривая вычурную вывеску заведения госпожи Флайт. Читая, задрал голову, придерживая рукой цилиндр. Потоптался, оглядываясь по сторонам. Махнул тростью в сторону, и тут же к нему подскочила двуколка. Приняв пассажира, умчалась, огласив улицу хлестким звуком кнута. Я отрешилась от грустных мыслей, наблюдая жизнь незнакомого города. Появилось чувство, будто передо мной с экрана большого телевизора транслируется черно-белая хроника старой Европы конца девятнадцатого века.