Чтение онлайн

– Идем. Не видишь – он же пьяный.

Брасов и чувствовал себя пьяным. Не имея больше сил, когда девочка и юноша убежали, он облокотился спиной о стену. Присел на выступ фундамента немного передохнуть, отдышаться, избавиться от наваждений, понять, что происходит. Он не понимал! Оттого, что не понимал, все чувства смешались: негодование, разочарование, отчаяние, растерянность...

Мимо прошла еще одна, Брасов широко распахнул глаза, чтоб получше рассмотреть. Красный плащ, красные туфельки с острыми носками, волосы! Волосы точно такие же! Ни прядью не отличаются. Хорошо, – еще соображала его голова, – одежда одинаковая, хотя это невозможно, но откуда взялось столько одинаковых голов?

Будто в насмешку девушка мотнула длинным хвостом, оглянулась и подарила ему, а не кому-то другому, очаровательную улыбку без двойного смысла. На руке, придерживающей сумочку, браслет из цветных бусин. Она шла и улыбалась, потому что он смешной: расселся, увалень, еле дышит, обливаясь потоками пота. А она юная, прекрасная, походка у нее танцующая, забот ноль. Есть чему радоваться. Но и эта была не той, кого он так хотел догнать и допросить.

Внезапно Брасов почувствовал себя, как в бане. Он давно установил правило: парься, балдей, но вовремя выйди из парной, иначе сомлеешь. Самочувствие не из приятных. Самое худшее, что может случиться на свете, это остановка сердца. Появляется мнимая легкость, в глазах темнеет, от солнечного сплетения идет слабость, тело не слушается, учащается пульс. У него появились сходные по признакам ощущения, но из парной можно выйти на воздух, вдохнуть прохлады, прилечь, где попало, да и друзья вовремя окажут помощь. А здесь воздуха предостаточно, прилечь негде, помощи ждать неоткуда.

Брасов упал, видя только ноги, десятки ног и разнообразных туфель. Очень скоро и они расплавились в темноте.

Очнулся и, разумеется, понять не мог, где находится. Однако было комфортно, пожалуй, слишком. Э, да он лежит! Брасов повернул лицо к источнику света – окну, обстановка незнакомая, к счастью, он услышал голос Тори, она с кем-то переговаривалась.

– Тори! – позвал, правда, голос свой не узнал. Какой-то блеющий.

– Юрка! – Она склонилась над ним, лицо обеспокоенное, в то же время радостное.

– Это не наша квартира, – догадался он.

– Юрка, милый... – Тори присела на кровать, взяла его за руку. – Как же ты, негодяй, меня напугал!

– Кто негодяй, я? – Он попробовал пошевелиться, но силенок маловато, видимо, спал долго. – Черт, что со мной? Где это мы?

– В больнице. – Тори гладила по его руке.

– В какой, к черту, больнице? У меня же совещание.

– О, ты еще живешь во вчерашнем дне, – тихо рассмеялась она.

– Объясни толком, что значит, во вчерашнем?

– Вчера ты упал на улице, тебе стало плохо. Хорошо, есть добрые люди, сразу вызвали неотложку, а то бывает, идут мимо, будто не видят.

– Упал... – повторил он, силясь вспомнить этот момент. – На улице. Я был на совещании, это помню прекрасно, а что я делал на улице?

– Это должен ты знать. Твоя Лина сказала, что ты с совещания сорвался, как ужаленный, и куда-то уехал, сев за руль.

Этот момент проступил отчетливо, через минуту-другую Брасов восстановил и причину, почему сбежал с совещания. Ему позвонили, он подошел к окну, увидел ее... Дальше вспоминать не захотел, ибо сердце затарахтело, подсказывая, что ничего хорошего в тот отрезок времени не произошло. Он зажмурился, чтоб не видеть картины из вчерашнего дня, которые вспыхивали, словно вспышка фотоаппарата.

– Юра, тебе плохо?

Он открыл глаза, Тори приблизила лицо к его лицу, очень близко, от нее пахло земляникой и утренней свежестью, какая бывает за городом, если встать рано и войти в лес.

– Мне хорошо, когда ты со мной, – натянул он улыбку. – Слушай, а чего это я вчера упал? Куда? Прямо на пол?

– На тротуар, – поправила она. – Сердце прихватило.

– Инфаркт, что ли?

– Слава богу, обошлось.

– Значит, ты и я в больнице. А я хочу домой, я не люблю больницы.

– Ну, друг мой, мало ли, что ты хочешь. Полежи, отдохни, наберись сил, заодно похудеешь, кормить тебя на убой запрещено, это пойдет на пользу.

– А ты уйдешь? Я от ревности здесь подохну.

– Подохнуть тебе точно не дадут, а я сейчас у мамы, ревновать не к кому, завтра опять приду. Юрка, как я рада, что ты очнулся и вредничаешь.

Она уперлась подбородком в его грудь, смеялась и говорила о всякой ерунде, а он старался не возвращаться мыслями во вчерашний день, наслаждался сиюминутностью. Вот так бы и прожить жизнь в любви и согласии, этого он был лишен, но не дадут – что не дадут, помнил.

Когда Тори уходила, он спохватился:

– А телефон? Где мой телефон? Я же должен проверять, где ты, что делаешь, чем занимаешься.

– На тумбочке. Я его зарядила, зарядка внутри тумбочки. До завтра.

Она послала ему воздушный поцелуй и ушла, Брасов же, вспомнив к этому времени все, схватился за телефон и позвонил Илье:

– Как моя дочь?

– По-моему, отлично. Она не догадывается, что находится под наблюдением. Или вы хотите снять слежку?

– Ни в коем случае. Берегите ее, Илья. Особенно сейчас.

Да, особенно сейчас, ведь он в больнице. Вообще-то, находясь на расстоянии, он и на воле вряд ли способен ей чем-то помочь. Другое дело Илья.

Его хватило на неделю бесполезного лежания, потом он затребовал свои вещи, позвонил Тори, чтобы приехала за ним. Она примчалась, пыталась уговорить его не дурить и полностью пройти курс лечения, да разве ж он послушался! В машине Брасов набросился на нее с поцелуями.

– Юрка, ты ополоумел! – отбивалась Тори. – У тебя постельный режим.

– Да-да, поехали. Сейчас доберемся до кровати и устроим постельный режим до утра. Я соскучился.

– Да я не про этот постельный режим, – трогая машину с места, рассмеялась она. – Я про больничный.

– Тори, – приложил он руку к груди, – ну не могу я там больше находиться. Это же тюрьма. Ничего нельзя! Только и слышишь: больной, лежите! От этого скорее умрешь, чем от бурной деятельности. Дай же мне сигарету!

Если начистоту, то бегство из больницы обусловлено двумя причинами. Первая: если его надумали «нежно» убить, как ту же Наташку, то достанут даже на орбите в космическом корабле. А желательно побороться, что-то предпринять, как-то защититься, чего не получится в больнице. Кстати, за неделю он выработал тактику. Что нужно делать? Конечно, идти в милицию, теперь он это понял. Вторая причина – Тори. Ее рядом нет, значит, ему не спится, не лежится, аппетит пропадает, мысли одна ужасней другой. Способствует это выздоровлению? В таком режиме тревоги долго не протянешь и со здоровым сердцем, следовательно, незачем одиноко валяться на узкой койке в палате, лучше дома поваляться с Тори на широкой кровати. Сколько там радостей в жизни, неужели пренебрегать ими?!

– Скажи, только честно, наши невидимки давали о себе знать? – полюбопытствовал Брасов.

– Представь, я стала о них забывать.

– Напрасно. Я ведь на той улице очутился, потому что мне позвонили и настойчиво предлагали посмотреть в окно. Посмотрел, а точно под окном ОНА стоит, смотрит прямо на меня...

– Не вспоминай, прошу тебя. – Тори догадалась, о ком он говорит, естественно, испугалась повторного приступа.

– Нет, все нормально. Я пока лежал, досконально вспомнил, что произошло, как видишь, остался жив. Выбежав на улицу...