Обещание героя
Шрифт:
— Не спас, а всего лишь оттолкнул.
— Ты закрыл меня собственным телом, так что не надо преуменьшать значение собственного поступка.
— А ты знаешь, что грубая лесть, как правило, не достигает своей цели? — напомнил он Дениз ее собственное высказывание.
— Это вовсе не лесть, Крис, я говорю совершенно серьезно. Ты сильный и стойкий. И ты настоящий герой…
Ее голос стал мягким и звучал негромко и успокаивающе, а ладонь непроизвольно, независимо от воли Дениз, поглаживала его волосы в такт словам, перебирала густые пряди.
— Спасибо за эти слова, Дениз…
— Судя по твоему тону, тебе очень даже приятно слышать это, — поддразнила она, краешком сознания удивляясь тому, что страх и отчаяние на время куда-то отступили, а она оказалась способной испытывать обычные человеческие чувства.
— Очень, Дениз… — согласился ой. — Как там дела с моей ногой?
— Все хорошо…
— Не надо меня успокаивать, Дениз, просто скажи мне.
— Я не успокаиваю! Я говорю правду, Крис, — тихо сказала она, — если придет помощь… То есть если она придет быстро, — стремительно и неловко поправилась Дениз, — то врачи сумеют спасти твою ногу.
— А иначе сепсис? Гангрена? Сколько у меня времени в запасе?
— Я не могу сказать. Все будет видно на месте.
— Сколько?
— Не знаю. — Она невольно повысила голос, ужасаясь тому, что интонации Криса звучат слишком инертно для заинтересованного лица, а она больше старается убедить себя, чем его. — Я надеюсь, что у нас еще есть время… И ты тоже должен надеяться. Ты должен держаться, Крис, пожалуйста…
— Спасибо, ведь это единственное, что нам остается: надеяться…
Дениз промолчала. А что она могла сказать?
Что они обречены? Нет! У них должна оставаться надежда…
— Здесь очень мало места… Слишком мало пространства и воздуха.
— Только не говори мне, что страдаешь клаустрофобией. В первый раз вижу спасателя, или как там это у вас называется, страдающего этим недугом.
— Спасатель, которого самого нужно спасать, — хмыкнул Крис. — Ты же ничего обо мне не знаешь… Может быть, я воспитываю таким образом свой характер.
— О Боже, я все-таки надеюсь, что это не так…
— Ну хорошо, нет у меня никакой клаустрофобии. Я просто так сказал. Мне что, надо было изумиться беспредельными размерами этого склепа?
Дениз вздрогнула. Зловещее слово повисло в воздухе, ширясь и разбухая, как вязкий клейстер. По спине Дениз заструился холодный пот.
— Извини, — пробормотал Крис, — я не хотел.
— Ничего, — с огромным трудом выдавила она и вдруг сорвалась:
— Крис, ну зачем ты это сказал?! Все было так хорошо… Ну почти хорошо! Думаешь, мне легко? Я всего лишь слабая женщина…
— Извини! Не знаю, как это вырвалось…
— Ладно, забыли… — Дениз несколько раз глубоко вздохнула, выравнивая дыхание. — Съешь немного шоколада, он успокоит твои нервы.
— Что?
— Шоколад снимает стресс, разве ты не знаешь? Там содержится лецитин…
— Не хочу…
— Не хочешь и не надо… Тогда просто поспи… Ты же хотел спать?
— Ну да…
Крис умолк, а Дениз, чтобы успокоить собственные нервы, положила в рот дольку шоколада. Во рту стало приторно сладко и вязко. Очень хотелось пить, но воды осталось всего несколько глотков.
Дениз, — тихо позвал Крис, — я, конечно ужасный эгоист, но не сердись на меня.
— Не буду, — пообещала она.
Крис затих, а через несколько минут по его равномерному дыханию Дениз догадалась, что он уснул. Ее пальчики осторожно погладили лоб, а потом колючую щеку. Она закрыла глаза и вызвала в памяти его лицо, суровое и красивое. У него красивый рот… Дениз вдруг поняла, что ей хочется исследовать кончиками пальцев все его лицо: погладить скулы, очертить линию носа, провести по контуру губ… Она поняла, что ей захотелось это сделать с той самой минуты, когда разглядела его по-настоящему в своем бунгало. Этот древний женский позыв, желание смягчить жесткую складку у губ, добиться того, чтобы лицо разгладилось и смягчилось. Мягкая женственность в противовес его твердой мужественности… Чтобы не поддаться наваждению, Дениз быстро отдернула руки и сжала ладони в кулаки.
Глава 12
Кажется, Дениз опять задремала, а очнулась из-за стона, в котором ясно слышалась мука.
Голова Криса заметалась, он застонал громче, скрипнул зубами… — — Крис. Пожалуйста, проснись… — Дениз потрясла его за плечо. Он вскрикнул и крепко схватил ее за руку. — Крис, это я, Дениз… Тебе приснился страшный сон, все уже в порядке…
— Да, страшный сон…
Он хрипло дышал и не думал отпускать ее руку, только немного ослабил стальную хватку.
Потом он пошевелился и тут же снова застонал, на этот раз от боли.
— «Нужно сделать укол…
Крис сел. Дениз услышала его тяжелое дыхание и приглушенное ругательство, выдавленное сквозь зубы.
— Это последняя инъекция?
— Что?
— Дениз, я спрашиваю, это последняя инъекция?
— Д-да, — дрогнувшим голосом ответила она.
— Значит, мои дела плохи, — спокойным голосом подытожил Крис.
Дениз не сочла нужным ответить. Она поставила шприц и ампулу, потом при тусклом свете фонаря долго набирала лекарство в шприц. Так же молча она сделала укол и снова села, прижавшись спиной к каменной, топорщащейся углами стене.
Почувствовав, что ее бьет дрожь, Крис подвинулся к ней и снова нашел ее руку.
— Не надо, Дениз, успокойся…
— Я н-не м-могу… — стуча зубами, отозвалась она.
Слишком близко отчаяние подобралось к ней.
Она вдруг испугалась, что будет дальше. Ему будет больно, очень больно, а она не сможет помочь. У нее нет средств, чтобы избавить его от этой боли…
— Все будет хорошо, Дениз…
— Не будет… — пробормотала она. — Мне страшно!..
— Не бойся… Я знаю средство, которое немного успокоит твои страхи…
Говоря это, Крис одной рукой обнял ее за плечи, а другой прижал ладонь Дениз к своей груди, туда, где часто и гулко билось его сердце, и начал нежно поглаживать тонкое запястье.
Его размеренные, повторяющиеся движения были подобны перебиранию четок, они действительно успокаивали своей ритмичностью. Так же, как мерные и сильные удары его сердца. Дениз чувствовала крепкие мускулы под своей щекой, дыхание Криса шевелило волосы на виске.
— Крис…
— Что?
— Ты был прав, мне уже лучше. Спасибо тебе.