Чтение онлайн

танцует за его дверями, — это никогда не останавливало тебя от попыток, не так ли?

Ее рот закрывается, и она двигается вместе со мной, пытаясь заблокировать мне проход. Кожу покалывает, когда она подносит руки к моей груди, отвращение клубится внутри, заставляя зрение затуманиваться.

— Я не позволю тебе развращать мою дочь, — говорит она, и слезы наворачиваются на ее большие карие глаза.

В какой-то момент ее боль, возможно, подействовала на меня; тогда я был достаточно молод и наивен, чтобы думать, что Кармен Риччи способна заботиться о ком-то, кроме себя. Я даже чувствую, что сейчас дрожу, когда слезы льются, стекая по ее щекам.

Но затем она снова заговаривает, разрушая иллюзию.

— Не используй ее, чтобы отомстить мне.

Прикусывая внутреннюю сторону щеки, пока этот сладкий, медный вкус не наполняет мои чувства, я издаю низкий смешок, наклоняясь так, чтобы мои губы касались ее уха. Она дрожит, и меня от этого тошнит.

— Я не собираюсь ее развращать, — говорю я, беря руки Кармен в свои,

переплетая свои пальцы с ее. — Я собираюсь погубить ее, и каждый раз, когда она будет истекать кровью из-за меня, я буду думать о том, как ей нравится все, что не нравилось тебе.

Вытягивая руку вперед, я слышу отчетливый треск ломающейся кости, и она издает пронзительный вопль, когда я отталкиваю ее. Она прижимает сломанные пальцы к груди, резкие рыдания сотрясают ее тело, но я игнорирую их, как когда-то она игнорировала мою боль.

Я пока не планирую прикасаться к Елене.

Но Кармен этого не знает. Прямо сейчас она считает, что брак легитимен не только в законном смысле, и это то, во что мне нужно, чтобы она поверила.

Месть по большей части является запоздалой мыслью, когда дело доходит до моих следующих шагов, но я никогда не упущу шанса увидеть, как страдает Кармен.

Распахнув балконные двери, я нахожу Елену, все еще одетую в свое свадебное платье, с маленьким розовым рюкзачком, перекинутым через плечо, с книгой, прижатой к груди.

Ее волосы в беспорядке, макияж размазан под золотистыми глазами, и она прислоняется к перилам со скучающим выражением на лице, даже не смущенная криками матери.

Когда она видит меня, то вздыхает.

— Это заняло у тебя достаточно много времени.

Как будто она не удивлена, что я пришел за ней.

Более того, когда я достаю шприц из кармана брюк и снимаю колпачок с иглы, она наклоняет голову и откидывает волосы в сторону, как бы приглашая меня взять ее.

Игла плавно погружается в ее кожу, и я наклоняюсь, обводя языком это место, не в силах ничего с собой поделать. Через мгновение она обмякает, и я перекидываю ее через плечо, забирая книгу у нее из рук и пытаясь не обращать внимания на название.

Метаморфозы Овидия.

Когда я оставляю Кармен в рыдающем беспорядке на полу и несу бесчувственное тело Елены к машине, ожидающей снаружи, вспоминаю вопрос Джонаса.

Не думаю, что Елена будет проблемой — она уже есть проблема.

ГЛАВА 6

Елена

Первое, что я замечаю, когда прихожу в себя, — это то, как пересохло у меня во рту. Мой язык прилипает к небу, практически сливаясь с гребнями, и я чувствую вкус мятной шипучей воды, которую пила по дороге в дом родителей, на своих вкусовых рецепторах.

Второе, что я замечаю, — это незнакомая комната; она маленькая, но роскошная, со стенами, обшитыми полированными панелями, и каменным камином напротив кровати, на которой я лежу. Тупая боль вспыхивает у основания моей шеи, там, где ключица встречается с плечом, и я сажусь, вытягивая руки над головой, преодолевая ее.

Третье, что я замечаю, когда шелковая простыня спадает с моей груди и обнажает мои соски холодному воздуху, — это то, что я топлесс.

Просовывая руку под белые простыни, я скольжу вниз между бедер, резко втягивая воздух.

Не топлесс.

Обнаженная.

Сжимая бедра вместе, я прикрываю грудь ладонями, оглядывая комнату в поисках своей одежды. Рюкзак, который был на мне дома, лежит расстегнутый на комоде рядом с кроватью, пустой.

В стене рядом с моей головой есть единственное круглое окно, и я протягиваю руку, поднимая штору, чтобы выглянуть наружу, подтверждая то, что страх в моих костях уже знал.

Я нахожусь в самолете.

Мой желудок подскакивает к горлу, блокируя воздух из моего пересохшего рта; Я изо всех сил пытаюсь вдохнуть, образ падения в воздухе повторяется, когда я смотрю на белые облака, портящие мой вид на землю внизу.

Завернувшись в простыню, я соскальзываю с кровати и на мгновение замираю, пока мое тело приходит в себя. Мои колени дрожат, все мое существо восстает против нашего воздушного состояния, но также бессильно против него.

Используя матрас в качестве якоря, я подхожу к комоду и выдвигаю ящики, надеясь найти внутри что-нибудь свое.

Но все они пусты.

Зачем ему говорить мне собираться, просто чтобы упаковать вещи?

Разочарование разливается по моей крови, принося жар к щекам, когда я хожу по кругу, пытаясь понять, что теперь делать. Один взгляд в ванную показывает безупречную гранитную душевую кабину, туалет и компактную раковину в углу, но опять же никакой одежды.

Ну, во всяком случае, моей одежды.

Единственная пара черных боксеров и черная футболка висят на двери душа, оргстекло мокрое от конденсата. У меня сводит живот при мысли о том, что Кэл разденется догола и примет душ всего в нескольких футах от моего спящего тела.

Он никогда полностью не раздевался во время нашей единственной ночи вместе, как будто все еще пытался сохранить часть своей тайны нетронутой. Это всегда заставляло меня задаваться вопросом, что, по его мнению, он скрывал.

С меня буквально содрали кожу, в то время как он оставался таким же напряженным, как всегда, заставляя мое тело изгибаться для него так, как я и не подозревала.

Вспыхнув при воспоминании, я двигаюсь так, что внутренняя сторона одного бедра трется о другое, чувствительная, искалеченная плоть трется о гладкую кожу.

Я должна была убежать в ту секунду, когда он приставил ко мне лезвие, но легкая боль, которую это вызвало, была стерта немедленным ощущением его языка, следовавшего за мной, удерживая меня от истечения кровью на простыни.

Всю свою жизнь я гналась за разбитыми щеками и окровавленными костяшками пальцев, создавал трещины под кончиками пальцев, потому что думала, что это сделает моего папу счастливым. Что он увидит во мне нечто большее, чем свою маленькую принцессу мафии, и, возможно, позволит мне жить так, как я хочу.