Чтение онлайн

Удачи.

— Ты не моя пленница, — бормочет он, что-то тяжелое оседает в воздухе между нами, заставляя мои кости казаться плотными и делая меня неподвижной. Электричество пульсирует в моей крови, передавая его остальным частям моего тела, сердце замирает, пропуская удар, когда он движется вперед.

— О, — выдыхаю я, мой мозг не в состоянии сформировать другое слово.

— Но если ты не развернешься и не уйдешь прямо сейчас, я заставлю тебя почувствовать себя таковой.

ГЛАВА 11

Кэл

Глаза Елена оживают, в ее золотистых радужках вспыхивают огни, когда она проводит своим дерзким язычком по пухлым губам.

— Я справлюсь с этим, — практически мурлычет она, возбуждение покрывает ее слова, когда они скользят по моей коже.

Легкий розовый наряд, который на ней, не скрывает того факта, что она возбуждена, ее соски остры, когда они натягивают атласную ткань. Глубокий, обжигающий румянец поднимается по ее горлу, подчеркивая отметину, которую я оставил у ее основания, хотя она пыталась скрыть ее косметикой.

Я не драматизировал, когда сказал, что не в настроении для компании. На самом деле, прежде чем она вошла, я был всего в нескольких секундах от того, чтобы вернуться в звукоизолированное здание и продолжить начатую работу.

Кровь Лео «Колени» Морелли все еще пачкает мою одежду, и моя потребность передать сообщение отцу Елены — единственная цель, о которой я думал последние несколько дней.

Не имея возможности дозвониться до Риччи в Бостоне и не желая оставлять Елену в Асфодели одну, на случай, если есть какой-то заговор, чтобы украсть ее у меня, я был чем-то вроде легкой добычи с тех пор, как узнал об историях, попавших в заголовки газет.

Жду, наблюдаю, выжидаю своего часа.

Держал себя взаперти от своей жены, пытаясь полностью отделить свой гнев по отношению к ее отцу от нашего маленького соглашения.

Затем Блу, один из сотрудников Джонаса в «Пылающей колеснице», заметил приезжего, который, казалось, появился из ниоткуда. Ни семьи, ни друзей, и никакого интереса к туристической деятельности. Он заходил в бар, садился в дальнюю угловую кабинку и весь день пил пиво, а ночью бесследно исчезал.

Он прихрамывал, сообщил Блу Джонасу, и у него был очень отчетливый зигзагообразный шрам, идущий от верхней части коленной чашечки до задней части пятки. Никто бы этого не заметил, если бы не драка, в которую он ввязался во время своей второй ночи в городе, когда он прижал официанта за то, что тот пролил вино на его стол.

Я знаю этот шрам. Сам притащил инструмент для дермаплана, который его создал, через его тонкую плоть.

Колени — двоюродный брат Риччи, хотя и дерьмовый. Много лет назад его поймали на том, что он готовил книги на одной из незаконных игорных операций Риччи, и вместо того, чтобы отправить его на дно, как хотели Старейшины, Раф заставил меня вселить в него страх перед la famiglia, а затем отлучил его от города.

Последнее, что я знал, они не разговаривали, хотя его присутствие в Аплане доказывает обратное. Я не уверен, что именно Раф послал его сделать, не смог заставить его признаться в чем-либо.

Джонас скоро должен доставить его голову в почтовое отделение на северной части острова.

Сделав небольшой шаг ко мне, Елена протягивает руку, проводя ногтями по моей форменной рубашке.

Я не практиковался несколько месяцев, но это была единственная одежда в подвале, когда я приехал, и не хотел бежать наверх и рисковать, что Джонас нападет на Колени раньше, чем смогу я.

Просунув пальцы под подол, она придвигается ближе, оставляя между нами достаточно пространства, чтобы я мог почувствовать малейший шепот ее дыхания у основания моего горла.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — говорю я, сглатывая, когда она поднимает подбородок, прикрывая свой милый взгляд густыми ресницами.

Я уже думаю обо всех способах, которыми я мог бы взять ее, заставить ее пожалеть о том, что она вообще встретила меня или сделала мне предложение.

Вещи, о которых поклялся себе, что даже не подумаю, пока она не будет здесь достаточно времени, чтобы я мог ее успокоить, и все же я здесь, поддаюсь истерии в ее глазах.

Она качает головой, темные волосы колышутся взад и вперед по ее стройным плечам.

— Я знаю, что это не так.

Не говоря больше ни слова, или даже не имея времени для другой сознательной мысли, она сжимает мою рубашку в кулаке и притягивает меня вплотную к себе. Приподнимаясь на цыпочки, она приникает своим ртом к моему, беря инициативу в свои руки, прежде чем я успеваю это остановить.

Мы целуемся всего второй раз, и все же мне почему-то кажется, что это наш миллионный и первый поцелуй одновременно.

Черт возьми, если она не такая порочная на вкус, как раньше, легкий привкус фруктовой закуски, сохраняющийся, как пленка соблазна. Он смешивается с ароматом ее гранатового шампуня, и внезапно мне не хочется есть больше ни одного фрукта, пока я жив.

Если Елена хотя бы наполовину так божественна, как плод в Эдемском саду, я абсолютно понимаю капитуляцию Евы.

Может быть, ей просто скучно, и, может быть, я пропускаю ценные шаги в своем плане, но, черт возьми, если я обдумываю что-то из этого, когда ее рот пожирает мой.

Рычание проносится между нашими губами, хотя не уверен, из чьей груди оно вырывается; мой член набухает, когда я обнимаю ее за талию, вписываясь в гибкие изгибы ее тела, и поворачиваюсь, толкая ее спиной к столу.

Ахнув, когда ее задница ударяется о деревянную поверхность, она скользит руками вверх по моей груди и обхватывает ими мою шею, используя пальцы, чтобы двигать моей головой так, как хочет.

Посасывая и покусывая, она создает бурю, скользя своим языком по моему, исследуя внутреннюю часть моего рта, как будто это неизведанный остров.

Одна из моих рук опускается на ее правую ягодицу, пальцы впиваются в мясистую плоть, в то время как другая тянется вверх, чтобы оттянуть кружевной вырез ее пижамы. Бледная округлая плоть ее груди высвобождается, обнажая один пыльно-розовый сосок, и я провожу по нему большим пальцем, наслаждаясь дрожью, которую вызывает мое прикосновение.

Выгибаясь навстречу мне, она стонет, гортанный звук заставляет наши губы вибрировать.

— Сделай это снова, — шепчет она мне в рот, проводя языком по внутренней стороне моей верхней губы.

Мой член дергается от ее страстного тона, такого далекого от робкой девственницы, которую я практически искалечил несколько недель назад. Я не знаю, что изменилось, может быть, она солгала о том, что не была ни с кем другим, но когда я сжимаю в кулаке волосы у основания ее шеи, заставляя ее наклониться и показать свои торчащие соски, то понимаю, что мне, черт, все равно.