Чтение онлайн

— Ты думаешь, что в этом месте есть система безопасности? Камера, звук?

Оглядываясь вокруг, Джонас хмурится.

— Я не могу себе представить, что они будут тратить свое время на это в почти заброшенном здании. Ты же знаешь, что преступность здесь не такая, как в городе. Это не… организовано.

Просунув руки под тело Елены, я упираюсь коленями и поднимаю ее со скамейки, следя за тем, чтобы куртка скрывала любые непристойности. Прижимая ее к груди, я игнорирую зловоние телесных жидкостей в ее волосах и несу ее к входной двери.

Моя грудь пульсирует, когда я иду, чувство вины расцветает внутри меня, как поле ядовитых цветов; одно-единственное снисхождение, и мне конец. Раб агрессии и боли, которые я в противном случае держу в страхе.

Любой, кто прикоснется к ней, умрет.

— Андерсон, — говорит Джонас, когда я подхожу к двери. Я бросаю взгляд через плечо и вижу, что он стоит перед окошком билетной кассы, держа в руках что-то похожее на визитную карточку с эмблемой Риччи на ней. Он приподнимает бровь.

Тяжело дыша, я сосредотачиваюсь на черном листе бумаги, перенося вес Елены, чтобы она не упала. Мой разум мечется, пытаясь определиться с единственным планом действий, в то время как кровь в моих венах оживает электричеством, поет, пульсируя во мне в безумии.

Визитка с запиской издевается надо мной, доказывая, что Рафаэль и Кармен все еще пытаются настаивать на том, что я украл их дочь, вместо того, чтобы честно и прямо договариваться о ее руке. Я уверен, что это была еще одна уловка, чтобы разыграть мое злое существование, тот, кто напал на Елену, вероятно, забрал улики с собой, чтобы заставить меня выглядеть хуже.

Но как они узнали, что она будет здесь?

Мой мозг чешется разобраться в этом, пытаясь определить, был ли в этом замешан Винсент или это была единственная цепочка везения, но потом я вспоминаю сломленную богиню, лежащую в моих объятиях.

Прямо сейчас оказание Елене медицинской помощи кажется более важным, поэтому я выхожу из здания и укладываю ее на заднее сиденье своей машины, укладывая поперек заднего сиденья. Когда Джонас следует за мной мгновение спустя, он передает мне диск, прежде чем отправиться в другом направлении.

ГЛАВА 18

Елена

Когда я была ребёнком, моя мать пыталась вылечить один из моих синяков под глазом теплым компрессом, клянясь, что тепло заставит кровь отделиться и расшириться, и что на следующий день я смогу пойти в школу, не испытывая смущения из-за очередной драки.

Это не сработало; вместо этого жар заставил мою кожу опухнуть, затуманив зрение в этом глазу на целых два дня. Я ходила в школу с повязкой, на моих щеках горел стыд, когда другие девочки шептались и указывали, как будто синяки под глазами в частной католической школе для девочек не были обычным явлением.

У всех нас было больше сдерживаемой ярости, чем могли выдержать наши крошечные тела, результат жизни, в которой мы родились, которая заставляла нас подавлять все, и это часто проявлялось на переменах в виде летающих кулаков и сброшенных ботинок.

Мои родители никогда не спрашивали, что случилось, когда я приходила домой с новым порезом или синяком, но в глазах папы всегда был небольшой блеск, который наполнял мою грудь липким теплом. Тот, который молча говорил, что гордится мной за то, что я сражалась, даже если он не знал обстоятельств.

Это не имело значения, потому что, как у Риччи, борьба у меня в крови. Это ожидаемо.

Поощряется, в разумных пределах.

Поэтому, когда я открываю глаза и встречаюсь с резким, недовольным взглядом моего мужа, я на мгновение застаю его врасплох. Главным образом потому, что я не знаю, почему он так на меня смотрит.

Смаргивая сон с глаз, я оглядываю комнату, узнавая черную мебель и шторы, закрывающие окна нашей спальни. Если бы не тусклый свет прикроватной лампы, мы бы оказались в полной темноте.

— Привет, — прохрипела я, одно слово, как огонь, пробегающий по моему пищеводу.

— Пей, — невозмутимо говорит Кэл, протягивая пластиковый стаканчик с соломинкой. Такой прямой и по существу, совершенно лишенный каких-либо эмоций, когда он встречается со мной взглядом.

Даже без намека на облегчение.

Поговорим о плохих манерах у постели больного. Я всегда слышала, что доктор Андерсон был эффективен, но в то же время холоден, когда имел дело с пациентами, но до сих пор я никогда не видела его в действии.

Это… мощно, его тон не оставляет места для споров. Разительный контраст со спокойным, но страстным мужчиной, которого я узнала, хотя полагаю, что в медицинских учреждениях очень мало места для страсти.

Я беру напиток, осторожно потягивая, стараясь сохранять хладнокровие, даже когда жидкость обжигает мое пересохшее горло изнутри.

Сомкнув губы вокруг соломинки, я изучаю его, когда его взгляд опускается к моему подбородку. На нем костюм, в котором я видела его в последний раз, хотя сейчас он помят и покрыт пятнами разной степени, а его волосы совершенно растрепаны и торчат под странными углами, как будто он постоянно проводит по ним руками.

Интересно, чувствует ли он себя плохо из-за того, что бросил тебя?

Наверное, нет, тихо размышляю я, переключая внимание на боли, украшающие мое тело.

Я понимаю, что у моего глаза есть пульс, он синхронизирует каждую болезненную пульсацию с биением моего сердца, и каждая из моих мышц кажется треснутой и порванной, как будто я только что пробежала марафон без надлежащей предварительной подготовки.

Ставя чашку на прикроватный столик, я вытягиваю руки над головой, вздрагивая, когда острое ощущение пронзает меня, заставляя мое тело содрогаться. Отбросив их, я протягиваю руку и провожу рукой по волосам, останавливаясь, когда встречаю жесткое сопротивление.

— Что… — начинаю я, натягивая его за кончики, чтобы проверить причину. Прозрачное вещество склеивает пряди вместе, и я морщу нос, пытаясь определить запах.

— Ты не захочешь знать, — выдавливает Кэл, складывая руки вместе.

Разинув рот, я поднимаю брови.

— Что случилось?

— Какие-то люди нашли тебя на той автобусной станции, — говорит он низким и опасным голосом, когда касается моей кожи. — Я не знаю, кто они такие и связаны ли они с чем-то большим, но я полагаю, что на самом деле это не имеет значения. Ущерб нанесен.