Чтение онлайн

– Почему же его не было рядом, когда напал Артор?

Я молчала, продолжая подниматься, и слышны были лишь наши шаги по железной лестнице.

Правда, почему тебя не было рядом, Мироальд?

Я решила ответить:

– Он понял, что во мне есть и чужие сокровища, – едва слышно произнесла я, но дракон услышал, и обернувшись, взглянул на меня с прищуром. Потом отвернулся и ускорил шаг. Лекс промолчал, и меня это сильно обеспокоило.

Почему он промолчал? Что это значит?

Лестницу делила небольшая лестничная площадка, на которой он и остановился. Еще переходя на последние ступени перед ней, я почувствовала, что здесь холоднее, чем внизу. Я тоже остановилась и подняла голову вверх. Где-то далеко над головой терялся конусообразный потолок башни, а лестница удалялась от меня длинной веревкой к небу.

– Мы пришли, – сказал дракон, оторвав меня от созерцания башенной верхушки.

Я перевела на него взгляд. Лекс устремился к железной двери, которую я заметила не сразу. Отворил он ее не с помощью слов, и даже не с помощью магии. А длинным, изящно выкованным ключом. Дверь с железным стуком приоткрылась. Дракон сделал усилие, потянув на себя – дверь выше и шире его в два раза. Он пропустил меня вперед и тихо прикрыл дверь после.

Я огляделась. Поняла, что нахожусь в обширной комнате, объятой полумраком, и освещаемой лишь пламенем свеч. Ими были уставлены два длинных стола и каменные выступы в стенах. Свечи стояли и на тихо потрескивающем камине, и у большой двуспальной кровати, застеленной тонким шелковым покрывалом мягкого зеленого цвета. Этот цвет напомнил мне о траве, о теплом воздухе, о вершинах гор, которые я видела через окна.

Но было холодно. Я обхватила плечи руками. Пальцы были ледяными. Вдруг мне захотелось расплакаться. Боль давила изнутри. Я чувствовала себя одинокой, беззащитной перед этими драконами. Неужели такая моя жизнь? Может ли быть жизнь лучше для такой как я?

Я опустилась на пол и присела у холодной стены.

– Онифэль?

Я видела в полумраке лицо Лекстона.

– Что ты делаешь?

По моим щекам одиноко текли слезы.

Он сел рядом со мной.

– Ну что ты плачешь?

Я ничего не могла ответить, ком встал в горле.

«Как не вовремя», – услышала я так ясно, будто он это сказал. Меня словно ужалило что-то в сердце. Он досадует, что я плачу? Я повернула голову и взглянула на Лекстона. Он смотрел куда-то в сторону, но потом взглянул на меня. Мы так сидели некоторое время.

Он протянул руку и вытер мои слезы со словами:

– Не сиди на холодном полу. Есть место получше, где можно сидеть и не только…

Он протянул мне руку, я поднялась. Лекс повел меня вглубь комнаты. Я опустилась на кровать.

Дракон отошел от меня к столу и налил из стеклянной черной бутылки немного красновато-вишневой жидкости в бокал. А потом с этим бокалом подошел ко мне. Его рубашка была полурасстегнута. Я смущенно отвела глаза.

– Выпей. – он присел передо мной, глядя на меня и протянул мне бокал рукой в золотых перстнях с хризолитами. – Тебе станет легче.

Его проникновенный голос успокаивал. Я, не поднимая глаз, взяла из его рук бокал и поднесла ко рту. Сладковато-терпкая жидкость. Я никогда такого не пила.

Мне понравился напиток, и я сделала еще один глоток. В голову ударило, я чувствовала, как сознание медленно мутнеет, и я все воспринимаю не так как раньше. Не так все ясно и четко. Лекстон молча взял у меня из рук бокал и поставил его на пол. Потом взглянул на меня мерцающим взглядом оливковых глаз. Он не улыбался. Мне хотелось спать. Или я только думала, что хотела спать?

– С тобой не случится ничего плохого… – проговорил тихо он. – Я позабочусь о тебе.

– Ты говоришь правду? – спросила я. В голове было туманно как над горами, которые я видела через окно.

– Конечно, я говорю правду. Если станешь моей, я никогда не брошу тебя как Мироальд.

Лекс опустился рядом со мной. Я хорошо видела его лицо. Дракон провел пальцами по моей щеке.

Но я услышала и еще кое-что:

«Если твой поцелуй может дать дракону такую силу, то что тогда произойдет, если…»

Дракон молчал.

Неужели я действительно… слышу его мысли?

Я вернулся к себе в комнату. Тихо. Пусто.

Двери негромко закрылись. Движением руки я опустил шторы. Мне мешал свет. Он раздражал меня.

Потом прошел к камину и сел в кресло у него. Я любил этот камин. Смотришь в его нескончаемо колыхающееся пламя и забываешь обо всем. Сам того не осознавая, поднес руку ко рту и ощутил губами металлический холод колец.

Все мои надежды напрасны. Теперь любой дракон может ее себе присвоить.

Какая все-таки пустая комната. Раньше я этого не замечал. Может, стоит принести сюда мою золотую скульптуру из сокровищницы? Или украсить стены видами природы? Добавить книг… Нет, все не то.

В ней начала играть странная жажда свободы. Она хочет наружу. Не хочет меня слушать. Но почему? Ведь я прав.

«А я должна тебя любить?"

Да. Я думал, что получу всё разом. Идеальную девушку. Талисман от бед. Несравненное сокровище. Послушную невесту. Но я до сих пор не сказал ей. Но… Откуда у неё воля?

Разве она… Человек?

Онифэль моя, но её сердце мне не принадлежит. А ведь её сердце самое важное для меня сокровище!

Что сделал алхимик? Почему не до конца выполнил заказ?

А если попытаться удалить из нее осколки других сокровищ? Сделать ее полностью моей. Но каким образом? Вдруг это ранит Онифэль? А что, если осколки в ее сердце? Тогда она умрет. Я с досадой вздохнул. Мне не хотелось делить ее ни с кем. Она – мое сокровище. МОЕ.

Я должен немедленно написать ему.

Я прошёл к столу, приготовил перо и чернила. Золото перстня переливалось на солнечном свете. Я не мог перестать думать об Онифэль.

Столетиями хранил у себя алатырь и вот, захотел оживить его. А теперь происходит непонятно что. Нет, как я могу ее оставить? Ведь она совершенно не умеет защищаться.

Я начал писать.

«Что ему нужно?» – страх Онифэль.

Что?

Что, если ею завладел уже один из драконов?

Рука застыла над листом бумаги, и капля упала на безупречно чистый лист.

Испортил.

Сначала я хотел смять лист, но потом подумал об Онифэль. Я ведь бросил её посреди коридора! С ней может случиться что угодно!

Я должен вернуться. Никто не защитит ее кроме меня. Клялся оберегать ее. И даже если она принадлежит мне не до конца… – горечь сжала сердце тисками.