Чтение онлайн

Мы вошли в конференц-зал и увидели Эша, скучающего в одном из кресел. Куинн стоял напротив него, прислонившись к стене. Они не разговаривали. Я поймал взгляд Куинна, когда мы вошли в комнату, и заметил, как его лицо вытянулось, при взгляде на меня, как будто он мог прочитать все, что произошло в машине. Он выглядел больным.

Гэвин встал рядом с Куинном и облокотился на стол. Я прошел мимо него, направляясь к окнам. Я ни одному из них не сказал ни слова.

— Ребята, у нас плохие новости. Окружной прокурор выдвигает обвинения против Ноа. Вероятно, к концу недели ему придется сдаться полиции.

Гэвин не стал терять время даром.

После этого я отключился от всего и позволил своему одурманенному разуму увлечься наблюдением за быстрыми, изменяющимися облаками, формирующимися над горами и заливом. Я мог слышать только яростный, плачущий голос Куинна, но не слова, которые он произносил, как не слышал и горькие, короткие фразы Эша. Прошло совсем немного времени, прежде чем я совсем перестал слышать голос Эша в комнате.

Куинн подошел ко мне сзади, его отражение в стекле было туманным. Я повернулась к нему лицом. Его глаза были полны слез, лицо покраснело. Он выглядел сердитым, как будто хотел подраться со мной. Это заставило мои плечи напрячься.

— Этого не должно было произойти, — сказал он дрожащим голосом. — Мы не можем позволить этому случиться с тобой, Ноа.

Вид моего лучшего друга, разрушающегося под этим давлением, начал рассеивать туман оцепенения в моей голове. В груди запульсировала боль. Я почувствовал, как задрожали мои губы, когда ответил:

— Мы больше ничего не можем сделать, приятель.

— Мы должны, — Куинн не смог продолжить.

Он громко закричал, прижав сжатый кулак к губам, пока я не сделал пару шагов к нему с распростертыми объятиями. Он крепко обнял меня. Моя шея и плечо стали влажными от слез.

— Это еще не конец, — сказал Гэвин.

Каким бы печальным ни был его голос, в нем все еще горел огонь.

Я не стал с ним спорить. Я бы никогда не признался ни одному из них, но в тот момент в конференц-зале, ощущение, что я сдаюсь, наполнило меня сладким облегчением. Тюрьма была бы ужасна, но что еще было нового? В моей жизни всегда был ужас. Эта штука с рок-звездой – счастливый приз, который я никогда не должен был получать, не говоря уже о том, чтобы сохранить.

Люди пытались втоптать меня в грязь с тех пор, как я был ребенком. Поставить меня на место. Убедиться, что у меня не возникло никаких серьезных мыслей о том, кто я такой. И каждый божий день я сражался с ними. Некоторые дни были тяжелее других, это точно. И не было совершенной записи, о которой можно было бы говорить, но я боролся. И всегда обещал себе, что буду сражаться.

Но в тот момент больше не хотел драться. Я устал, эта битва была такой большой. И вообще, за что мне теперь сражаться? Группа, которая не хотела меня видеть. Карьера, которой не будет, как только осядет пыль. И пустая кровать, пустой дом. Что бы Лорел ни чувствовала ко мне, я не был уверен, что это спасет меня как преступную бывшую рок-звезду. Да и с какой стати? Она заслуживала гораздо большего.

У меня ничего не было. У меня не было никого. И сейчас вероятно еще и должен сесть за решетку.

Как бы я ни был рад, что это случилось, мне вдруг захотелось, чтобы Лорел никогда не встречалась со мной.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Лорел

Как только я уточнила в ежедневнике свой план путешествия, мне ничего не оставалось, кроме как встретиться с Ноа и сказать ему, что я уеду на несколько дней. Это был разговор, которого я не ждала. Я не могла избавиться от страха, который цеплялся за меня с каждым шагом, когда вставала, принимала душ и готовилась к новому дню.

Мой рейс в Лос-Анджелес по графику рано утром, поэтому я сказала Ноа, что мы должны поужинать и пойти посмотреть, что происходит в клубе «Грейвьярд», если он чувствует себя в состоянии это сделать. Он не сразу мне ответил, но когда сделал это, то пообещал позаботиться об ужине. Все, что нужно было от меня, это появиться.

Позвонив в дверь его дома, я уже почувствовала запах пряностей внутри. Ноа открыл мне дверь, но был бледной копией того человека, которого я ожидала увидеть. Что-то темное и мрачное появилось в его лице, а в глазах застыло выражение, словно мужчина не спал всю ночь, которое я слишком хорошо знала. Но он улыбнулся, радуясь моему появлению, и наклонился, чтобы сгрести меня в нежные медвежьи объятия. Мужчина вздохнул, прижимаясь к моему телу, как будто давно его не держал.

— Это была хорошая идея, — сказал он.

— Спасибо.

Я крепче обняла его за шею и поцеловала в бороду и щеку.

— Я ненавижу выдавать свой секрет, но большинство людей действительно едят пищу, например, несколько раз в день... я тут не причем.

Ноа щипал и щекотал меня в тех местах, которые, как он теперь знал, были чертовски чувствительными, и я брыкалась, визжа, пытаясь вырваться из его сильной хватки, но у меня не было никаких шансов, если только сам Ноа не решил бы меня отпустить. Мужчина помучил меня несколько секунд и затащил в дом, закрыв за нами дверь.

— Пахнет карри, — сказала я, сняв куртку.

— Это из индийской лавки за углом, — сказал Ноа, кивнув головой. — Я... не очень-то много готовлю, как ты могла бы подумать.

— Хорошо, что ты достаточно богат, чтобы найти кого-то, кто будет готовить для тебя, — сказала я. — И не пленник Японской лапши, как все мы.

Глаза Ноа метались из стороны в сторону.

— Да, конечно. Это совсем не по теме, но не заглядывай в шкафы над плитой, хорошо?

Я расхохоталась, глядя на его смущенное лицо, как будто ему было пятнадцать, а я только что нашла его порно-тайник. Затем приподнялась на цыпочки, поцеловала его и попросила прокатить меня на спине до стола. Он посмеялся надо мной несколько секунд, но потом пожал плечами и перекинул меня через плечо на короткую прогулку до кухни, утверждая, что каждый захват моих бедер с внутренней стороны был «для равновесия». Маленький обеденный стол, стоявший у раздвижной задней двери, был заставлен разными контейнерами с индийской едой, двумя тарелками и открытым пивом. По всей комнате, на стойке, столе и подоконниках, мерцали разноцветные свечи.

— Тут так красиво, — сказала я.

— Ты, кажется, удивлена, — сказал Ноа, уткнувшись носом мне в шею.

Борода мужчины царапала кожу, но затем поцелуем, он успокоил раздражение.

— Немного, наверное. Это... никто не делает для меня ничего подобного, — сказала я.

— Ну, теперь кто-то делает, — сказал Ноа, убирая волосы с моего лица. Он поцеловал меня в щеку и пододвинул мне стул, а я улыбнулась.

Это было неожиданно, но, безусловно, не было неприятно обнаружить, что сидя за столом, ужинать с Ноа было также восхитительно, как и все остальное, что мы делали вместе. На полминуты я действительно почувствовала себя нормальной. Когда в последний раз я садилась и ужинала с кем-нибудь, даже с коллегой? Половина еды, которую я ела, была на ходу, а другая половина – это быстрая еда, которую я употребляла в два часа ночи, чтобы продержаться еще одну ночь пока редактирую.

Наслаждаться едой, сидя напротив Ноа и смеясь вместе с ним, заряжало мою душу. Я даже не осознавала, насколько мне этого не хватает. Между нами не было ни минуты уныния, ни даже затишья в разговоре. У нас обоих было достаточно опыта в этой отрасли, чтобы мы могли говорить друг с другом на жаргоне и с инсайдерскими знаниями, которые часто заставляли меня, по крайней мере, отчуждаться от многих людей.

Многие люди видели в музыкальной индустрии то, о чем мечтаешь, когда ты молодой идиот, место, где дети могут разбогатеть, разыгрывая свои глупые фантазии. И конечно, многие звезды в каждом жанре были детьми, которые понятия не имели, что с ними будет, когда их популярность угаснет. Но за кулисами это были не дети – это были люди вроде меня и Ноа, которые начинали гоняться за фантазиями, а заканчивали реальностью, что уже по шею погрязли в этой музыкальной индустрии, которую мы любили. Трудно было объяснить такие вещи человеку, который проводил все свое время, следуя жизненному плану школа-колледж-брак-дети, который нам навязывали, когда мы были молоды.