Чтение онлайн

— Я не хочу никакой порядочной еврейки! Я хочу жениться на женщине, которую люблю!

— Любовь-шморковь! Что за дурацкое слово! Ты только посмотри на себя, как ты выглядишь! Он собрался делать ей предложение! Полюбуйтесь на него, господин Зоммер! Брюки в полоску и новый смокинг! Вылитый аферист!

— Ничего не могу сказать, — возразил я. — На мне-то ведь тоже новый костюм. Я в нем тоже смахиваю на карманника и афериста. Ваши собственные слова!

— Я же просто пошутил!

— Похоже, сегодня у нас день костюмов, — сказал я. — Где вы достали такие восхитительные гамаши, Арнольд?

— Вам они нравятся? Привез из Вены. Еще перед войной. Вы не слушайте моего брата. Я американец. Мне дела нет до этих предрассудков.

— Предрассудков?! — От изумления Александр даже столкнул со стола фарфорового пастушка, но в последнюю секунду ухитрился его подхватить.

— Боже! — непроизвольно вскрикнул Арнольд. — Это ведь старый мейсенский фарфор?

— Нет, современный, розентальский. — Сильвер-старший показал нам фигурку. — Все цело.

После этого разговор стал спокойнее. Арнольд взял назад «еврейского фашиста». Он заменил его на «сиониста», а потом согласился даже на «семейного фанатика». Затем в пылу дискуссии Александр допустил тактическую ошибку. Он задал мне непродуманный вопрос: наверное, я тоже обязательно женюсь на настоящей еврейке?

— Возможно, — ответил я. — Мой отец мне так и посоветовал, еще когда мне было шестнадцать лет. Иначе, сказал он, из меня определенно не выйдет ничего путного.

— Бред! — заявил Арнольд.

— Голос крови! — воскликнул Александр.

Я расхохотался. Спор закипел с новой силой. Однако теперь Сильвер-старший, обладавший завидной настойчивостью, постепенно начал брать верх над Арнольдом — лириком и мечтателем. Ничего другого я не ожидал. Арнольд и сам не был как следует в себе уверен, иначе бы он не явился к нам в лавку в своем парадном костюме, а сразу бы устремился к своей богине с белокурыми локонами — высветленными и покрашенными, если верить старшему Сильверу. Он без особого сопротивления дал себя уговорить еще немного подождать со своим предложением.

— Ты ведь ничего не теряешь, — уверял его Александр. — Ты просто еще раз как следует подумаешь.

— А если ее перехватит другой?

— Кто?

— У нее много поклонников.

— Другого не будет, Арнольд! Ты что, зря тридцать лет проработал сперва адвокатом, а потом здесь, в магазине? Разве мы сами не тысячу раз уверяли клиентов, что, мол, за вещью гоняется другой и вот-вот ее купит, а на самом деле это был форменный обман? Ну Арнольд!

— Но мы же стареем, — возразил Арнольд. — А старость не красит! Потом начнутся болезни!

— Она тоже стареет! Куда быстрее тебя! Женщины стареют в два раза быстрее мужчин. А теперь давай снимай этот обезьяний пиджак.

— Не буду, — с неожиданным упорством заявил Арнольд. — Раз уж я его надел, то надо сходить куда-нибудь.

Сильвер-старший почуял новую опасность.

— Хорошо, пошли вместе, — поспешно согласился он. — Куда пойдем? В кино? Тут как раз новый фильм появился, с Полетт Годдар [30].

— В кино? — Арнольд с оскорбленным видом оглядел свой маренговый пиджак. В кино его явно не оценили бы: там было слишком темно.

— Ну хорошо, Арнольд. Пойдем поужинаем! Как следует поужинаем! По первому разряду! Сперва возьмем закуски! Потом рубленую куриную печенку, а на десерт персик мельба с мороженым. Куда ты хочешь?

— В «Вуазан», — твердо сказал Арнольд.

На минуту Александр потерял дар речи.

— Это же самый шикарный ресторан! И ты хотел пойти туда с этой… — Он поперхнулся.

— В «Вуазан»! — повторил Арнольд.

— Хорошо, — заявил Александр. С вальяжным видом он обернулся ко мне: — Господин Зоммер, пойдемте с нами! Вы ведь и так уже при параде. Что у вас в пакете?

— Мой старый костюм.

— Оставьте его здесь. Потом заберете.

Мое восхищение Сильвером-старшим не знало границ. Он блестяще парировал удар, который нанес ему Арнольд своим дорогим «Вуазаном», где этот лирик хотел заказать отнюдь не куриную печень, а дорогой паштет из гусиной, о чем, конечно, догадывался и Александр. Но он не спасовал, а, напротив, ответил на вызов широким жестом. И тем не менее я тоже решил заказать гусиную печень. В этом путаном расовом конфликте я почему-то больше симпатизировал Арнольду.

В гостиницу я вернулся к десяти часам вечера.

— Владимир, — заявил я, — гуляш сегодня отменяется. Сегодня я был арбитром в расовом споре. Все как у Гитлера, только с точностью до наоборот. Дело было за ужином в «Вуазане»!

— Браво! Самое место для схваток расистов! Что ты пил?

— «Ко д’Эстурнель» тридцать четвертого года. Бордо.

— Вот это да! Я о нем знаю только по слухам.

— А я так даже пробовал — еще в тридцать девятом году. Один французский таможенник подарил мне полбутылки, прежде чем выдворить меня обратно в Швейцарию. С горя расщедрился. Был как раз сентябрь, первый вечер dr^ole de guerre [31].

Мойков рассеянно кивнул:

— Похоже, сегодня какой-то праздник: все дарят подарки. С утра гуляш, а вечером, часов в семь, тебе опять пришел срочный пакет. Приехал на «роллс-ройсе» с шофером.

— Что?

— «Роллс-ройс» с шофером в ливрее. Немым как могила. Ты теперь что, оружием приторговываешь в своем синем костюме?

— Понятия не имею! А на пакете точно моя фамилия?

Мойков достал пакет из-под стойки. Он оказался длинной, узкой коробкой. Я открыл ее.

— Бутылка, — сказал я. Я обыскал упаковку в поисках записки, но ничего не нашел.

— Боже ты мой! — завороженно пробормотал Мойков у меня за плечами. — Ты знаешь, что это такое? Настоящая русская водка! Это тебе не наше местное пойло. Как же она попала в Америку?

— Разве Америка не в союзе с Россией?

— По оружию. Но по части водки… Ты, часом, не шпион?

— А бутылка-то початая, — отметил я. — Пробку уже открывали.

Я сразу вспомнил Марию Фиолу и орхидеи от Эмилио.