Обезличенные
Шрифт:
В очередной моей вылазке Гошка вызвался составить мне компанию, объясняя свое решение желанием быть полезным.
«Гурий, — сокрушенно делился он наболевшим, пока мы размеренно двигались вдоль тротуаров, — неужели наше это призрачное состояние продлиться вечность и никогда не закончиться? Мне, признаться, пугает такая перспектива, да и потом, все же скучновато бродить вот так.»
Моя временно притихшая призрачная совесть некрасиво толкнулась в призрачные ребра, заставив вновь демонстрировать Гошке чудеса риторики. Я принялся рассказывать ему о его новых возможностях, которые выходят далеко за рамки банального воровства, и перечислил ему целый перечень полезных дел. Моя богатая фантазия занесла меня к идее безвозмездной и ненавязчивой помощи немощным старикам и детям из неполных семей, когда Гошка невежливо прервал мои щемящие монологи.
«Гурий, обернитесь!» — потребовал он, давно уже перестав прислушиваться к моральным основам моих выступлений. Я послушно развернулся и негромко выругался.
На противоположной стороне улицы нашим глазам предстало любопытное зрелище. Несколько граждан разного пола, возраста и сословия упорядоченно и ритмично двигалось вдоль тротуара, сохраняя при этом совершенно отсутствующее выражение на замерших лицах.
«Куда они идут? — пробормотал Гошка, неотрывно следя за процессией, — экскурсия, или что? Гурий, не молчите, озвучьте свою гипотезу.»
Гошкина версия могла бы оказаться жизнеспособной, если бы днем раньше я не видел точно такое же выражение на лице худенькой девушки, пренебрегавшей правилами дорожного движения.
«Пойдем и мы, — предложил я дальнобойщику, — мне любопытно, что является конечной точкой их путешествия»
За неимением более важных дел, Гошка охотно включился в поисково-исследовательскую группу и на протяжении почти получаса мы бестолково толклись за загадочной компанией. Те, не меняя скорости и не сбиваясь с ритма, пересекли пару кварталов, миновали какой-то парк, и потянулись за околицу. С каждым пройденным километром это все меньше напоминало экскурсию, и рождало все больше вопросов. Группа включала в себя одиннадцать человек и отчетливо бросалась в глаза ровно до очередного перекрестка. Оказавшись на противоположной стороне проезжей дороги, группа исчезла. Она просто растворилась в воздухе, не оставив после себя следов.
«Они исчезли!» — взвизгнул Гошка, констатируя очевидное, и тут же принялся кружиться на таинственном пятачке, забывая про осторожность и здравый смысл. В какой-то момент я подумал, что и он исчезнет следом за гражданами, однако его вполне различимая фигурка продолжала маячить перед глазами, не неся, впрочем, своим мельтешением никакой смысловой нагрузки.
«Что вы выяснили, Гоша, — с долей иронии поинтересовался я, — вы уже открыли тайну вселенной?»
И тут же как по команде перед моими глазами возник зеленый холм, поросший сорняками.
«Гоша, — внезапно став серьезным, обратился я к явно растерянному попутчику, — все же, где вы слышали то невнятное дребезжание, прогнавшее вас на мои поиски? Напрягитесь, дружище, кажется у меня родилась идея.»
Глава 15.
Гошке вовсе не требовалось напрягаться, чтобы вспомнить невысокую кирпичную будку за шатающемся заборчиком. Она вполне рельефно отпечаталась в памяти везунчика-дальнобойщика вместе с дребезжанием и шлепаньем, раздававшимися из-за ее стен. Вся сложность заключалась в определении точных координат этой самой избушки, о которых Гошка не мог сказать ни слова. Тогда, находясь под гнетущим впечатлением от только что завершившегося путешествия за пределы привычного мира, парень мог только припомнить железнодорожную насыпь и темные очертания низеньких домиков на другой стороне линии. Сейчас же, по прошествии длительного срока, даже эти ориентиры виделись ему слишком несерьезными. Гошка только хлопал глазами, глядя, как внезапно оживившийся Гурий в нетерпении нарезает круги по тротуару в ожидании ответа.
«Ну же, Гоша, назовите мне хоть что-нибудь. Вы говорили мне, что родились и выросли в этом городе, так что же мешает вам припомнить детали?»
Гошкино упрямое молчание явно раздражало вспыльчивого доктора, и Гошка решил внести немного конкретики.
«Я помню будку, — нерешительно начал он, — я говорил вам про нее, невысокая такая, там еще рядом скамейка была, кажется.»
Гурий презрительно скривился, не оценив Гошкины способности художественного описания, и нетерпеливо продолжил сам:
«Вы говорили еще о том, что эта будка могла быть железнодорожной станцией, но это не дает мне ровном счетом ничего, Гоша. Вы сможете показать мне дорогу? Вы запомнили, куда именно вас понесло той ночью?»
Гошке откровенно надоели докторские выбрыки и его одержимое стремление во что бы то ни стало отыскать эту чертову будку, в которой лично сам Гошка не видел никакого смысла.
«На кой она вам сдалась? — поинтересовался он, отчаянно пытаясь вспомнить направление, — как это знание поможет вам выяснить причину появления этих яйцеголовых уродов, если вы про это?»
«Не причину, Гоша, — взяв себя в руки, терпеливо объяснил доктор, — причину я уже знаю, о ней я говорил вам уже и продолжаю придерживаться своей теории. Мне интересно другое…»
Что именно было интересно непостижимому доктору, Гошка так и не узнал, поскольку Грошик резко замолчал, всем своим видом изображая лютое разочарование. После чего резво развернулся и зашагал в одному ему известном направлении. Гошке ничего не оставалось делать, как потянуться следом.
Гурий решил не возвращаться к цивилизации, продолжив путь за пределы города. Когда впереди показались серые очертания заброшенных садов, Гошка рискнул уточнить текущий маршрут. Как выяснилось из довольно путанного объяснения доктора Грошика, когда-то очень давно его семье принадлежал небольшой садовый участок, расположенный недалеко от железнодорожной станции. Там в свое время было множество маленьких кирпичных строений, среди которых возможно отыщется та самая будка с низким заборчиком. Чем могла им помочь обычная дача, Гошка решил не уточнять, надеясь, что все разрешится само собой. Гурий привел его к полузаброшенным в это время года дачным улицам и в замешательстве остановился. Искать кирпичное строение среди сотни ему подобных виделось Гошке глупым и нецелесообразным, но он послушно двинулся следом, с интересом присматриваясь к законсервированным на зиму домикам. Наконец, на самой границе товарищества ему в глаза бросилось невысокое светлое здание с маленькой скамейкой, обнесенное шатким заборчиком.
«Может быть это? — с сомнением произнес он, тыкая рукой в чей-то участок. — но я не уверен, что те звуки не были плодом моего воображения, Гурий. Все же мое приключение могло отразиться на восприятии»
Гурий, внимательно выслушав приятеля, снова негромко хмыкнул, но реагировать не пожелал. Он ловко перепрыгнул покосившейся плетень и смело заглянул в небольшое окошко. Увиденное Гурия не впечатлило, и он с гримасой великого снисхождения вернулся обратно.
«Не думаю, чтобы безглазая нечисть выбрала местом сбора такую лачужку, к тому же явно обитаемую, — поделился он наблюдениями. — ищите еще, Гоша, может нам повезет управиться до темноты»
До темноты им управиться не повезло, поскольку ни один из встреченных домиков никак не желал напоминать Гошке ту станцию, где он услышал пугающее дребезжание.
Когда стемнело окончательно, доктор Гурий сделал привал и, отыскав свободный угол, гостеприимно предложил Гошке располагаться.
«Нас все равно никто не увидит, — приободрил он приятеля, пропихивая внутрь избушки тощую шкурку Гошки, — а ночевать где-то нужно, ночи нынче холодные.»
Гошка, оказавшись в незнакомой обстановке, пугливо заозирался, все еще чувствуя себя неуверенно. Несмотря на свое лихое живое прошлое, Гошка был законопослушным гражданином и придерживался общепринятых правил и норм. Гурий порыскал по тесному домику, отыскал спрятанные на полках запасы и соорудил нехитрый ужин, вызвав у неинтеллигентного Гошки много сомнений.
«Все же это неправильно, Гурий, — резюмировал он, не решаясь воспользоваться чужими продуктами, — мы хоть и призраки…»
«Но есть нам тоже хочется, — оборвал моральные страдания доктор Гурий, — я уже наделал столько ошибок, что еще одно маленькое нарушение закона мне погоды не сделает, Гоша. Успокойте свою совесть, начните ужинать!»
Когда с ужином было покончено, Гурий аккуратно прибрал за собой остатки продуктов и прислушался. В дачном поселке стояла тишина, нарушаемая невнятным грохотом проносившихся неподалеку составов. Никаких посторонних дребезжаний, шлепанья и шарканья до его слуха не доносилось.