Чтение онлайн

— Бунт на корабле, — пробормотал Райм.

На него навалилась какая-то странная усталость, но он решил, что все дело в отнимающем силы расследовании.

— Сонни, сегодня вы переночуете здесь, — сказал Райм.

— Другого места нет, лоабан. Конечно.

— Том подготовит комнату. Я буду наверху. Если захотите, поднимайтесь поговорить. Через двадцать минут я буду готов.

Ли кивнул.

— Я подниму тебя наверх, — сказала Закс.

Райм въехал в кабину лифта, Закс вошла следом. Она выглядела задумчивой, но Райм понял, что с делом это никак не связано.

— Хочешь поговорить со мной, Закс?

Не ответив, она нажала на кнопку.

Была почти полночь. Руководитель Ассоциации рабочих восточного Бродвея сидел за столом в своем кабинете на первом этаже. Напротив сидел незнакомый ему мужчина. Но незнакомец мог оказаться весьма полезным, так как знал, где скрываются Чаны.

— Откуда вы знаете этих людей? — спросил руководитель.

Посетитель назвал ему только свою фамилию — Тань.

— Чан — друг моего брата, который живет в Китае. Я нашел Чанам квартиру и работу для Чана и его сына.

— Где находится квартира? — как бы между прочим спросил руководитель.

— Я затем и пришел, чтобы продать эту информацию. Если Дух хочет ее получить, ему придется заплатить. Я буду договариваться лично с Духом.

— Это опасно, — предупредил глава тонга. — Сколько вы заплатите за то, что мы сведем вас с Духом?

— Десять процентов от того, что он заплатит мне.

В конце концов они сошлись на тридцати процентах.

Руководитель вытащил мобильный телефон и набрал номер.

— У меня здесь человек, который снял квартиру для кое-кого из спасшихся с «Дракона» — для Чанов.

— Скажите ему, пусть докажет.

Руководитель передал Таню требование Духа, и тот ответил:

— Западное имя Чана — Сэм. Он привез своего пожилого отца и двоих сыновей. Да, вот еще — жену его зовут Мэймэй. С ними также младенец.

— Откуда он их знает?

— Его брат в Китае — друг Чана.

Дух прикинул и сказал:

— Передайте ему, что я плачу сто тысяч.

Руководитель спросил Таня, устраивает ли его сумма. Тань сразу же согласился.

— Пришлите его ко мне завтра к половине девятого утра. Знаете куда. — Дух отсоединился.

Сэм Чан вышел из кабинета руководителя Ассоциации рабочих восточного Бродвея. Он часто дышал, руки у него тряслись, но про себя он смеялся. Что за дикая мысль — он только что торговался из-за цены на жизнь собственной семьи.

Чан размышлял о том, что, вероятно, погибнет. При этой мысли перед его внутренним взором сразу возник Уильям, его первенец. Ох, Уильям, подумал Чан, да, я не уделял тебе внимания. Но лишь бы ты понял, что я так поступал в надежде сделать жизнь на родине лучше для тебя и твоих детей.

Любовь, сын, проявляется не в показных подарках-безделушках, не в том, что тебя обеспечили вкусной пищей и отдельной комнатой. Любовь проявляется в дисциплине, в способности быть примером и в готовности пожертвовать всем — даже жизнью.

Амелия Закс ехала в центр, почти не превышая скорости. Она вспомнила разговор с врачом, состоявшийся три недели назад.

— Вот вы где, мисс Закс.

— Здравствуйте, доктор.

— Я только что говорил с терапевтом Линкольна Райма.

— Судя по вашему виду, новости плохие.

— Почему бы нам не присесть где-нибудь в уголке?

— Мне и тут хорошо. Говорите все как есть.

Мир перевернулся, полностью изменились все ее планы на будущее. Что она могла предпринять?

Что ж, решила Закс, подъезжая к парковке, есть одно средство...

Это безумие, подумала она, но затем импульсивно выскочила из «камаро», вошла в подъезд многоквартирного дома, поднялась по лестнице и постучала в дверь.

Джон Сун открыл, и она ему улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и кивком пригласил ее войти.

Сонни Ли вошел в спальню Линкольна Райма, держа в руках пакет с покупками.

— Когда я с Хунце в Чайнатауне, кое-что купить, лоабан. Есть подарок для вас.

— Подарок? — переспросил Райм, лежа в инвалидной кровати новейшей модели.

— Посмотри, что у меня есть.

Сонни показал нефритовую фигурку разъяренного мужчины с натянутым луком. Он поставил ее на столик у северной стены, потом достал из пакета благовонные палочки.

— Вы же не собираетесь зажигать их здесь.

— Должен, лоабан. Вас это не убивать.

Сонни вставил палочку в подставку и поджег. Затем налил в пластиковый стаканчик жидкости из светло-зеленой бутылки.

— Что вы делаете? Совершаете какой-то обряд?

— Это Гуань-ди — бог войны. Мы приносить ему жертву. Он любит сладкие вина, и я такое для него покупать, — объяснил Ли.

Он склонился к фигурке и прошептал несколько слов по-китайски. Затем извлек из пакета другую бутылку и сел в плетеное кресло у кровати Райма. Наполнив стаканчик для себя и один из бокалов хозяина — для него, он вставил в бокал Райма соломинку.

— А это что? — поинтересовался Райм.

— Хорошая вещь, лоабан. Как виски. Сейчас мы приносить жертву за нас.

Нет, это совсем не походило на виски. Вкус у чертовски крепкого напитка был довольно противный.

Ли кивнул в сторону импровизированного алтаря:

— Я находить Гуань-ди в магазине на Чайнатаун. Но я купить его не из-за войны. Он бог детективов тоже, я что говорю.

— Выдумываете.

— Шучу? Нет, я что говорю, это правда. Всякий отделение Службы безопасности, где я был, имеет Гуань-ди. Дело не идет хорошо, полицейские жечь благовония, как мы сейчас. А операция, о котором вы говоришь, он сделать вам лучше?

— Если и сделает, то ненамного. Быть может, я смогу слегка двигаться.

— Эй, лоабан, а эта операция опасный?

— Да, опасная.

— Звучать для меня, как и луань тоу ши. Переводить — «кидать яйца в скала». Значит — делать что-то обреченное на провал, я что говорю. Так зачем вы делаешь эту операцию?

Райму это казалось очевидным: чтобы стать чуть-чуть независимее, чтобы суметь почесать затылок, чтобы быть ближе к Амелии Закс и стать хорошим отцом ребенку, которого она так сильно хотела.