Чтение онлайн

У Аи был только один козырь, и он уже потрепался.

В этот раз парень не опаздывал. Судя по виду, успел вздремнуть перед ночным дежурством. Но за ним тянулся неожиданный элемент, и он вел себя слишком громко.

– Достала галдеть, нахрен ты поменялась.

– Уступила Элиночке, я же добрая!

Дельфиния следовала хвостом за Каем и вряд ли отдала дневную смену просто так: не похожа девушка на альтруистку, а вот свое не упускала. Но это не должно было смущать Аю.

– Что, со своим парнем уже не хочется стоять? – буркнул Кай.

Раздался одобрительный сигнал и дверь открылась. Курсанты зашли.

– Тебя не должно волновать, с кем хочу, а с кем нет!

– И не волнует.

Парочка бывших не обращала внимания на мышку, прошмыгнувшую следом. Они увлеклись розыгрышем безразличия. Очень громкого.

Внутренний коридор закрытой зоны вел к залу с большими окнами. Только открывался из них вид не на улицу, а на еще одно помещение. Холодный свет и бирюзовые стены внутри навеивали мысли об операционной, в которой к тому же выросла какая-то округлая штука, похожая на огроменный камень.

– Вряд ли что-то уже будет происходить, – послышался улыбчивый голос Криса. – Они там все разошлись на ночь. Повезло.

Видимо, парень имел в виду происходящее за стеклом. Ая не сомневалась, подобранная смена не случайность: Кай наверняка выбил время, чтобы ничего не делать. Только вот с ним должна была быть другая напарница.

– Что за хренотень? – хохотнула Дельфиния, она смотрела на штуку посередине лаборатории.

– Камера депривации, – сухо сказал Вео.

Крис ступил к остальным:

– Объект, похоже, всего один, зря переживали.

Курсанты стояли у сияющих окон в полумраке. Все это напоминало огромный аквариум.

– О, Ая… – Крис на мгновение потерялся, когда они отошли, но затем лицо просияло. – Привет!

Как у него получалось? За этой маской было сложно усмотреть фальшь, даже Ае, а она привыкла не доверять людям. До сих пор хотелось считать, что он не причастен к развлечениям этой шайки.

– Ты что тут забыла! – огрызнулась Дельфиния.

– Все равно придется дежурить, – безразлично произнесла Ая и прошла мимо курсантов к лаборатории.

По лицу Кая казалось, что пришибет ее на месте. Но он лишь сказал:

– Это подстраховка.

Дельфиния запищала:

– В смысле? Ее нет в расписании!

– Пусть остается.

Ая не представляла, что происходило за спиной, слышно было только возбужденный шепот. Курсанты не хотели кричать, тем лучше.

Она приблизилась к окну. Внутри странного помещения ходил лаборант, поглядывал за показателями на экране. А посередине возвышалась… «камера». Без окон, темная и блестящая, словно натерли воском. Издалека Ае показалось, камень, но отсюда это больше походило на черное яйцо или, скорее, ракушку. Поперек округлого тела пролегала линия – его огромная пасть могла разверзаться.

– Совсем офигела? – прорычал Кай Ае на ухо.

– Пришла делать свою работу, что тебя не устраивает.

– Хватит везде лезть! Я не буду помогать, если попадешься.

Он все еще говорил шепотом, обдавая дыханием шею, но Ая смотрела на камеру.

– Там… объект?

Кай проследил за ее взглядом, а потом отвернулся и оперся о стекло плечом:

– Типа того.

– Почему так?

– Нашла у кого спросить.

– Ну ты же знаешь?

Парень вздохнул:

– Вроде как там должно быть спокойно. Тихо и все такое.

Эта штука выглядела такой неживой, мрачной. У Аи сжалось сердце при мысли, что внутри кто-то дышит. Без света, в абсолютной изоляции, при этом под прицелом людей, следящих за каждым биением пульса. Горькое, лживое одиночество.

– Считаешь, это нормально? – тихо спросила Ая.

Кай опустил глаза.

– Не знаю.

Он молча склонил голову и рубанул пяткой по глянцевому полу, будто хотел оставить там след, но покрытие не поддалось. Потом парень снова посмотрел на Аю:

– В клетке плохо, Крылова.

Она вглядывалась в лицо Кая: откуда он знает? Привычная кривая ухмылка отсутствовала, расслабленные губы показались жестче обычного.

– Но иногда вне ее еще хуже.

Голос парня звучал непривычно грустно, а в глазах что-то трепыхалось. Какая-то невысказанная мысль.

Вео за спиной отвлек:

– Главное, чтобы все были готовы к последствиям.

Он тоже смотрел на камеру, чуть поодаль. Ая и забыла, что другие курсанты еще здесь.

Последствия. Что-то вспомнилось. Гадюка говорила медику об этом.

– Ты имеешь в виду результат… этих операций? – спросила Ая.

Вео кивнул:

– Человек должен понимать, на что идет. В случае с детьми это сложнее. Кто-то должен решать за них.

За Мишу решали родственники. Но они сами ее боялись. О чьем благополучии беспокоились: ее или своем собственном? Или с упоением обманывали себя: так всем будет лучше.

Ае стало интересно, а что бы сделала ее мать? Но для этого не нужно было представлять. Она уже знала ответ.

– Я, правда, не думаю, что вам что-то угрожает, – мягко говорил приятный незнакомец. – Достаточно лишь нам видеться, и…

– Я не хочу жить, – эмоционально сказала женщина. – С этим.

Неподалеку шумели машины, город лениво вел свою скучную жизнь. Даже так, сквозь этот гул, Ая легко различала высокий, но качающийся на ниточке, готовый вот-вот упасть голос, настроенная на него, как тонкий механизм.

Ая не видела лица женщины, лишь размазанную по стене подземного перехода тень. А еще край помятой светлой рубашки взрослого парня, который, кажется, назвался Иваном. Он взволнованно жестикулировал, будто ему было до всего этого дело. Странный, но симпатичный. Он пытался приблизиться к маме, но та, казалось, не разделяла впечатление.

– Оставьте меня в покое! Мне и так теперь придется… Заново, все заново!

Раздался одновременно глухой и звонкий стук. Он эхом пролетел по раскрашенным всеми кому не лень каменным стенам. Ая узнала его, должно быть, это мамина сумка, брошенная в сердцах. У нее был такой объемный железный замочек…

– Но вам вдвоем могло бы быть лучше…

– Раз вы такой умный, то и занимайтесь этим!

Тень опустилась. Теперь вместо нее Ая видела разномастные вульгарные объявления, обещающие мужчинам утехи на любой вкус. Послышалось шарканье, видимо, мама собирала вылетевшие из сумки вещи.