Чтение онлайн

В те времена он и заработал прозвище Искатель. Это значило – тот, кто ищет себе трудов. Ярославу в глубине души нравилось прозвище, хотя он предпочитал понимать его по-другому. Он – искатель спасения для всех, искатель выхода, и цель его благородна. Так он думал в редкие минуты расслабления, эта романтическая трактовка бодрила его, хотя он никогда бы никому не признался в подобных мыслях.

Цель эта оправдывала и многие средства, которые порой приходилось применять Ярославу.

Ему было просто со старым поколением отшельников. Они, конечно, не проводили свои дни в размышлениях и самосовершенствовании, как то велел Тарцини, они жили совсем иной жизнью, интригуя друг против друга, заключая союзы, заключая сделки и совершая всевозможные нарушения устава Сферы. Но в одном они все же были едины – они свято верили в грядущее явление Логоса. Однако времена поменялись, и в Сфере появились новые люди.

Бернгард.

Ярослав сразу догадался, что этого человека мало интересует Единый Разум. Сперва это обрадовало его. Уже давно он искал себе в Сфере сторонников, настоящих сторонников, а ими должны были стать не те, кто занят вечным поиском Логоса. Но ему потребовалось немного времени, чтобы с грустью понять, что Бернгард никогда не будет его союзником. Слишком велика оказалась разница между ними.

Ярослав Искатель утратил веру, потому что разум его, изощрённый долгими размышлениями, уже не нуждался в ней, в этой поддержке извне, которая помогает неокрепшему человеческому духу выстоять в борьбе с жизнью. Бернгард же и не приобретал веру, потому что ещё не нуждался в ней, у него был столь прагматичный склад ума, что он никогда и не задумывался о тех отвлечённых, непонятных, пугающих вещах, заставляющих людей искать опоры в философии или религии.

Искатель продолжал внимательно наблюдать за Бернгардом и довольно скоро убедился, что этот последний стремится только к одной цели, и ему не просто не по дороге с ним, Ярославом, но и более того, они – враги. Он сам, приближенное лицо главы Сферы, является досадной помехой для этого нового хищника.

Бернгард добивался главенствующего положения в Сфере, а его энергия и напористость привлекли к нему многих сторонников. Расчет Бернгарда был прост. Василий болен, ему недолго осталось. После этого, а лучше еще раньше, нужно сделать одно – столкнуть Ярослава.

Но это оказалось не так-то просто. Совсем не так просто, как ожидал того Бернгард, который пришел из ниоткуда, и за несколько лет успел занять столь заметное положение в Сфере, не встречая особого сопротивления.

Искатель понял намерения Бернгарда, вероятно, даже раньше, чем противник успел сформулировать в уме, в чем же заключается его главная задача, и кто его главный враг. Ярослав был умен, хитёр и умудрён опытом. Он с успехом отражал атаки своего молодого соперника, но ему тоже до сих пор не удалось избавиться от него.

А он очень хотел от него избавиться…

Голосование

Василий закончил говорить и сел. Ярослав не смотрел на него, но слышал, как он тяжело дышит. В сущности, глава Сферы ничего и не сказал, ничего нового, ничего сколько-нибудь важного. Но только два человека в зале имели дерзость признаться в этом хотя бы самим себе.

Сейчас отшельникам предстояло обсудить несколько вопросов, не очень важных для истинных служителей Логоса, постоянно размышляющих о будущем планеты. Но все же каждый из этих вопросов решал по крайней мере одну судьбу, а некоторые – и очень много судеб.

Сперва в зал ввели нарушителя устава…

Запинаясь, словно стыдясь того, что должен был сказать, отшельник по имени Матиас излагал обвинение. Такая уж у него была обязанность, хотя он и не лучшим образом подходил для её выполнения, потому что слегка заикался.

Сущность обвинения сводилась к тому, что некий Герберт, молодой человек, только-только ставший отшельником, повстречав людей, знавших его до вступления в Сферу, стал похваляться могуществом служителей Логоса, а чтобы окончательно убедить своих знакомых, он свалил наземь несколько деревьев, срезав их лучом из ручного лазера, редкого инструмента, доверенного ему для какой-то работы.

Подобное нарушение дисциплины было серьёзным проступком, подлежащим тяжёлому наказанию. Впрочем, если бы кто-нибудь из присутствующих высказался в пользу обвиняемого, приговор мог бы быть смягчен, но никто этого не сделал. Только у одного человека губы чуть приоткрылись, но потом снова сомкнулись.

Это была женщина и сидела она прямо напротив Ярослава. Он знал её очень давно, почти столько же, сколько Василия. Её звали Линда, и она недолюбливала Ярослава с юности, так уж сложились их отношения.

Когда-то Линда могла считаться красавицей. Даже сейчас, в старости, она оставалась по-своему красива, но лицо её стало суровым, а взгляд – жёстким.

Все же она была готова сжалиться над Гербертом, но в последний момент передумала.

“Дорого обошлась мальчишке эта похвальба”, – равнодушно подумал Ярослав, поднимая руку вместе со всеми. Впрочем, сам он не считал подобную кару – ссылку на Остров Забвения – такой страшной, как это было принято считать. Но молодой человек, потрясенный, упал в обморок, что само по себе тоже было проступком, потому что у отшельников самообладание считалось одной из основных добродетелей… Его унесли.

Вторым пунктом повестки оказался как раз этот самый Остров.

Когда-то он имел название, а теперь это стал просто Остров. С заглавной буквы.

Это был маленький клочок суши, расположенный в тропических широтах. Большую часть территории Острова занимал полуразрушенный город. Сто лет назад очертания береговой линии были совсем другими, и на Острове, кроме города, имелись и плодородные земли, которые несколько десятков лет назад ушли под воду. Была затоплена и примерно четверть городских кварталов. Там, под многоуровневыми эстакадами, где прежде шныряли созданные человеческим разумом механизмы из металла, стекла и резины, теперь охотились друг на друга молчаливые морские создания. Рыбы облюбовали нижние этажи зданий, а верхние еще высились над океаном, словно памятник людскому самомнению.

Отшельники использовали это место для ссылки неугодных или просто преступников.

Прежде сюда плавали на кораблях и летали на самолетах, а теперь дорога на Остров существовала только одна – через телепорт, охраняемый служителями Логоса. Обречённых на забвение привозили сюда и предоставляли собственной судьбе. Вопреки оптимистическому мнению Ярослава, они обычно очень скоро погибали. Жизнь на Острове была страшной, и у выхода местного телепорта следовало начертать ту фразу, которую некогда прочитал Данте над вратами ада.

Служители Логоса, которые в какой-то степени всё-таки присматривали за Островом, поощряли здесь производство и употребление наркотиков. Люди, прибывшие на эту землю, быстро втягивались в самоубийственное занятие, но таким, можно сказать, везло. Другие попадали на плантации наркотических растений в качестве рабов. Их одиссея заканчивалась еще быстрее…

Кое-кому удавалось удачно вписаться в сумбурную и лишенную надежды на лучшее будущее жизнь Острова. Эти люди тоже вставали на путь производства дурмана, опасный, но сулящий большие выгоды. Так они могли продержаться некоторое время, пока конкуренты не избавлялись от них. Закона на Острове не существовало.