Облачённое в твид чудо
Шрифт:
– Не всё в этом мире поддаётся логике, – с опаской глядя вперёд, заметила Алина.
– Поверь мне, ничего плохого с нами не произойдёт.
– Ты не можешь этого утверждать, – сказала она привычно тихо и голос её при этом дрогнул. Она разжала ладонь, глядя мальчику прямо в глаза. Ягоды барбариса с лёгким шлёпаньем ударились о землю.
– Нас могут заметить. И ещё река… Она такая бурная. Лодка может перевернутся и тогда мы…
– Кстати, если никто этой тропой больше не пользуется, откуда тогда там лодки? – прервал её Святоша, не в силах выносить её душевных метаний.
– И правда, откуда? – подхватила Алина, медленно втянув ноздрями тёплый воздух.
«Она успокаивается, – облегчённо подумал Святоша и продолжил уничтожать чебурек. – Верный знак. Успокаивается».
– Тебе следовало бы чаще выбираться из дома. – Ответил Демон не Антону, а Алине. – Тогда ты бы знала, что лодки стоящие на берегу, стоят там не просто так. Их там просто забыли, или оставили до лучших времён. Некоторые из них вполне годные, но большинство просто рухлядь никому не нужная. К тому же в том месте река поворачивает. Течение там слабое. Никаких порогов, или подводных опасностей. Другое дело проплыть прямо под мостом или дальше за ним, где течение действительно бурное, но…Туда нам незачем соваться, так ведь? – Он подмигнул подруге, надеясь хоть как-то разрядить её напряжение.
– Да, но…
– Слушай, – Дима прекратил движение, развернулся к девчонке и сжал её щуплые плечи руками, – Ты должна выбраться из раковины. Видит бог, ты в этом нуждаешься, – он подмигнул Антону, – должна оставить свой телефон и книжки по ботанике, которые ты так любишь…
(Не смей прятать эти чёртовы книги. Я всё равно их найду!)
…В них правды нет. Тебе необходимо открыть глаза и увидеть мир… Всю эту природу вокруг себя. Не на страницах книг, в реальности. Посмотри. То, что ты изучаешь сидя дома, здесь повсюду. Нужно только посмотреть. Что-то новое всегда страшно, мне ли не знать, но ведь ты не одна. Мы оба с тобой.
«Ты не оставишь меня с этим слюнтяем. Мне без тебя не справиться».
– Врёшь ты всё! Меня тебе не обмануть, – отмахнулась девчонка чуть не плача. Если и было что-то, подтолкнувшие её на этот поход, сейчас всё угасло.
(Прекрати сбегать от меня! Почему эта неблагодарная тварь постоянно или прячется или сбегает от меня?! Я столько в неё вложил…)
– Ну и оставайся тогда здесь! Ты и этот слюнтяй – выкрикнул, не скрывая обиды, Дима и бросил под ноги друзьям, застывшим в замешательстве палку, что нёс с собой всю дорогу. Он помчался вперёд, более не оглядываясь назад.
– Эй, погоди! Не оставляй меня здесь. – Она испугалась, глядя ему вслед. Испугалась, что он не простит ей трусости. Не простит её за то, что она отказалась помогать ему.
«Я… Не брошу вас».
Ей снова было тяжело дышать, но она абсолютно точно знала, что проблема эта психологического характера. Что-то вроде панических атак. Её неоднократно проверяли врачи и кроме психосоматики ничего там не обнаружили. На самом деле, жизни её ничто не угрожало, но страх сковывал ей горло всякий раз, доводя до приступов удушья, один из которых проявил себя в полной мере лишь однажды, когда ей было тринадцать лет.
– Эй, ты чего? Не надо, ладно? Мы всё равно уже почти дошли до берега. – Святоша смотрел на неё с испугом, стараясь не думать, что если бы вот так же убежал он, она не попыталась бы остановить его.
– Значит, всё-таки не бросишь? – Крикнул Демон, подбегая к просвету в кустах, который выводил на берег. Девочка помчалась за ним, а следом за ней помчался и Антон, на пути засовывая недоеденный чебурек обратно в сумку. При беге мальчик спотыкался о кочки и как можно усерднее старался не проклинать злосчастный лес, своих друзей и самого себя, за то, что не додумался переодеться.
– Дима, если ты будешь так себя вести, нас точно кто-нибудь заметит, – попыталась предупредить его подруга.– И тогда…
«Тогда мой отец не позволит мне уйти живой из дома».
– Наоборот. Я всего лишь пытаюсь быть спонтанным. Как ты и просила. К тому же куда проще представлять наш путь игрой, а не злодеянием, из-за которого мы можем пострадать. – Он отодвинул от лица ветвь колючего можжевельника и осмотрел берег, усыпанный галькой. Тоже сделала и Алина.
– Не знаю, правы ли твои родители, принуждая тебя сидеть день и ночь с книжками, но ты точно свихнёшься вконец, если не научишься вот так вот без опаски высовывать голову в неизведанное.
– Я… Высовываю. Нечасто, но… Не будь я начитанной, я бы не оказалась здесь, ведь тебе нужны мои знания, – попыталась парировать Алина, стараясь не показывать Диме, того ужаса что зародился в ней в момент, когда она увидела мост. Мост с покрытыми тиной опорами, железными ржавыми поручнями и надписью посередине: «ПРОХОДА НЕТ». – Нехорошее у меня предчувствие. И только. Отсюда и волнение. Ничего не могу с этим поделать. Какое-то зудящее ощущение в голове, что что-то произойдёт.
– Не накручивай себя, ладно. Я не хочу ещё раз быть свидетелем твоего приступа. Видеть такое, это … Страшно.
– Это было только раз и больше не повториться.
– Сама то себе веришь? – усмехнулся Демон, помотав головой. – На тебе лица нет. Глаза вытаращены от ужаса, а шея такая красная, что ты скоро в ней дырку протрёшь.
«Как я оказалась здесь? И что я делаю, рядом с этими никчёмными обормотами? Не нужно было им помогать тогда, в день нашего знакомства. Нужно было оставить всё как есть. Не вмешиваться. Просто наблюдать. Но я вмешалась. – Подумала про себя Алина, ощущая, как при шуме бурлящей воды слабеют от страха ноги. – Запуганная и одинокая девчонка, вот кто я. Я не хотела быть одна и только. Дима прав, сколько бы книг я не прочла, мне не найти ответа на вопрос: Почему я такая? Почему я желаю зла собственному отцу? И даже нередко представляю себе это. Представляю, что однажды случится чудо и мама скажет мне, что он бросил нас и ушёл к другой. Забыл про нас, просто повстречав другую. Что он забыл о своей дочери».
«Бывали мысли и почернее, в которых он пропадает без вести или нам приносят свои соболезнования, сообщая о его безвременной кончине. Но я стараюсь не думать о них. Уж слишком невероятными они мне представляются».
Алина предпочла умолчать от друзей, что затворничество сделало её боязливой практически ко всему: к звукам огромного пустого дома. К протяжным скрипам половиц, которые возвещали о возвращении родителей. Куда они пойдут? – сразу же думала она, сжавшись всем телом. Захотят ли проведать? Поинтересуются ли как прошёл её день»?
Не сказала она и о том, что до жути боится воды, потому что однажды чуть не утонула, принимая ванну, предусмотрительно заперевшись от надоедливой нянечки, укрыться от которой где бы то ни было, казалось почти невозможным».
Она много чего скрыла о себе опасаясь оттолкнуть их от себя. О том, что боится огня и слишком жаркого солнца, из-за которого на её чересчур нежной, никчёмной коже появляются огромные красные пятна почти мгновенно. Что терпеть не может змей и пауков. Хотя они её, похоже, всегда любили. И вообще всех насекомых, за исключением, разве что, бабочек. И только в книгах всё это выглядело безобидно.