Чтение онлайн

А Саныч вдруг отставил ящик и полез на косогор, наверх. Взбирался долго, глубоко проваливаясь в снег, съезжая назад в осыпях, но все-таки упрямо добрался до края, помахал мне рукой, перевалился за горизонт и исчез. Снег сливался с белым небом, склон был ровный, так что различить линию перехода было тяжело. В ящике вздрагивали еще не уснувшие окуни, пела зимняя тишина, Саныча все не было и не было.

Глава 9

Конечно же, я не уснул. Саныч храпел на своем топчане, громко и счастливо. Громче только часы его тикали. Они висели на палке, торчащей из стены, светились зеленым фосфорным светом и чуть покачивались, когда Саныч начинал ворочаться.

Я думал. Это был первый эшелон, на который брали меня, до этого я только в разведку ходил, ну, да еще пара мелких акций. А тут эшелон сразу! Есть о чем подумать…

Да и день случился беспокойный, как перед праздником.

Вчера с утра приходили от соседей, с востока, приносили батареи в огромных военных мешках, такие с парашютом сбрасывают. Сидели целый день у Глебова, думали, пищали и потрескивали рацией. Саныч тоже молчал, ходил с серьезным видом и два раза проверял оружие.

Все чего-то ждали. Видимо, пришло большое время. Наступление. Армия готовилась к броску на запад, и мы готовились ее поддержать. Саныч ходил в штаб, на совещание. Потом снова чистили оружие, уже остервенело, Саныч проверял и свое и мое.

Заглянул Ковалец. Налегке, с кобурой на поясе, выбрит чисто и румянец, как у девушки. Улыбнулся – зубы белые-пребелые, говорят, когда он в партизаны уходил, зубного порошка взял на три года. И щетки, щетки он сам делает, из кабаньей щетины.

– Привет, оборванцы, – Ковалец зевнул. – Завтра вас тоже, кажется, с нами берут… Смотрите там, осторожнее, берегите портки, когда еще горячую воду встретим.

– Это точно, – кивнул Саныч. – Ты, Ковалец, все правильно сказал, воды горячей трудно найти. Обмывать тебя холодной придется.

Ковалец усмехнулся.

– Хотя и не придется вовсе, – продолжил Саныч. – Ты же с нахалкой идешь? Опасное дело, пух – и в лапшу.

Саныч презрительно поковырял в носу.

– Мамке-то письмо написал? – спросил Саныч. – Давай, я передам. Не переживай, скажу все, как надо – пал смертью храбрых, но навсегда останется в сердцах своих товарищей как образец мужества и красоты.

Ковалец кивал, щурясь злобно.

– Да-да, – сказал он, когда Саныч закончил. – Все так и будет. Но тебе, конечно, обиднее. Вот-вот приказ должен подойти, звезда нам грудь… И не дождаться! Ай-ай-ай! Ну, ничего, ты тоже не переживай – твоим родным перешлют все в коробочке. И приказ, и орден Ленина. А вообще… Вообще, я бы тебе, Фанера, конечно, навешал. За байку про геморрой. Но не буду. Пойду лучше подышу воздухом, он сегодня хорош.

Пнул дверь, собака злая.

Саныч выскочил за ним, ну, и я тоже, опять же на всякий случай.

Ковалец прогуливался чуть поодаль, прямым циркульным шагом, вроде как погруженный в думы.

– Козлина… – Саныч высморкался в сторону вражеской землянки. – Ладно, посмотрим еще.

Вместо Ковальца показался Щурый, подошел. Именно подошел, не подбежал, важный какой-то, надутый. Поглядел на нас с превосходством. Не поздоровался.

– Ну что, Щурый «Вальтер» тебе в этот раз точно добудем, – пообещал сходу Саныч. – А то и два.

– Да мне не надо уже, – зевнул Шурка.

– Почему это не надо? – насторожился Саныч. – Ковалец что ли пугач притащил какой?

Шурка помотал головой.

– Оставь себе свой «Вальтер», – сказал он. – У меня «ТТ» скоро будет, настоящий, со звездами.

– С чего это?

– Да так, ни с чего. Мне Сталин просто телеграмму прислал.

Саныч подавился. Нет, он ничего не жевал, но подавиться умудрился. Я сам чуть не подавился.

– Сталин прислал телеграмму, – повторил Шурка. – Я деньги отправлял, письма писал сколько раз, у него все времени не было ответить, война ведь. А как выдалась минуточка, сразу написал. Лично мне. С благодарностью телеграмма.

– Врешь… – растерянно сказал Саныч.

Шурка презрительно покривился.

– Покажи!

Шурка пожал плечами.

– Понятно, – зевнул Саныч. – Понятно все. Вранье до последней запятой.

Шурка достал из-за пазухи газету, начал разворачивать. В газете оказался «Тарас Бульба» в синей обложке, Щурый открыл ее на середине.

Обычная телеграммная бумага, приклеенные телеграфные ленты, адрес, партизанская бригада, шестьдесят седьмой отряд, Александру Жилкину, а дальше…

– Дай посмотреть! – попросил Саныч.

– Осторожно! – Шурка убрал телеграмму. – Руками не цапать, смотреть издали!

Саныч послушно убрал руки, правую спрятал за спину. Наклонился, потому что Шурка держал телеграмму нарочно низко.

Я тоже наклонился, ничего, не переломаюсь.

– Читайте, – важно сказал Шурка.

Саныч стал читать.

– Дорогой Саша! Мы получили твои деньги и передали их на строительство дальнего бомбардировщика «Пионер»…

– Дальнего бомбардировщика! – перебил Шурка. – А? Будет теперь на немцев бомбы сыпать! А? И на каждой бомбе мое имя напишут! Как у Щенникова!

Саныч продолжил.

– … бомбардировщика «Пионер»… Спасибо тебе за вклад в наше общее дело победы. Враг будет разгромлен!

– Подпись читай!

Саныч прочитал.

– Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР И.В. Сталин…

– Сталин! – Шурка сложил бумагу в четверо, спрятал за пазуху. – Вот так! Мне сам Сталин ответил! Теперь мне «ТТ» полагается! Глебов выдаст, я к нему уже ходил. Он мне обещал. Понятно?!

Саныч кивнул.

Шурка развернулся, и с достоинством пошагал к себе, и тут же показалась Алевтина, Шурка что-то ей сказал, показал пальцем в нашу сторону.

Алевтина тут же направилась к нам, причем, явно с недобрыми намерениями, я на всякий случай подальше отодвинулся.

– Что-то мне это стало надоедать, – сказала Алевтина, посмотрела на Саныча сердито. – Сначала ты его, значит, пистолетами дразнишь, он не спит не ест, а у него туберкулез, между прочим. Теперь про какое-то летное училище рассказываешь…

– Я ни про какое училище ему не рассказывал… – пытался оправдываться Саныч. – Я вообще про это…

– Смотри! – Алевтина недобро погрозила пальцем. – Ты, свистун, у меня досвистишься. Я ведь не Глебов, не буду с тобой возёхаться, я сразу по шее! Ты меня понимаешь?!

– Да я понимаю… – растерянно пробормотал Саныч. – Я же всегда…

– Никаких пистолетов! – Алевтина ухватила Саныча за рукав. – Понял?! Никаких училищ! Ему ходить надо для начала научиться нормально! Ясно?! Если узнаю, что опять ему сказки рассказывали – головы поотрываю!

– Да я это… – стал оправдываться Саныч. – Я хотел ему испорченный пистолет подарить, не стреляющий…

– Попробуй только, – проскрипела Алевтина. – Уши оторву – и к березе прибью, пусть все смотрят! Сам будешь как испорченный. И тебя это тоже касается!