Обладание
Шрифт:
И, надо добавить, весьма уместным, хотя Аддис точно знал, что пока не давал ей никакого повода. Рабу поневоле приходится учиться умению прятать свои желания — точно так же, как и умению скрывать потаенные надежды. Так что Мойра вряд ли могла знать, что е того самого момента, как он впервые вошел в ее скромный дом, в сознании его постоянно возникал образ этой женщины, лежащей в его постели.
— У вилланов есть права, но у них, кроме того, есть и обязанности, и в обмен на их добросовестное исполнение они получают защиту. Ты споешь для Раймонда, но тогда, когда я велю, и он поймет, что это означает. И с сегодняшнего дня он больше не будет тебя беспокоить.
Повернувшись, она посмотрела ему прямо в глаза, как тогда, в доме, при их первой встрече, и несколько минут назад, когда он приблизился к ней, сидящей в кресле.
Взгляд ее теперь совсем не казался ни потрясенным, ни непокорным; она смотрела так, как будто привыкла каждый день видеть перед собой изуродованное варварское лицо и знала Аддиса слишком хорошо, чтобы находить его внешность необычной или отталкивающей.
За то короткое мгновение, пока они неотрывно смотрели друг на друга, Аддис — впервые с того момента, когда его нога ступила на английскую землю, — перестал ощущать себя чужаком на собственной родине.
Глава 2
В сумраке у нее за спиной раздались шаги, юноши быстро догоняли ее. Она прижала подбородок к груди и приподняла плечи, стараясь сделаться невидимой. Прибавив шагу, она поспешила в сторону деревни. Они смеялись и шумели, как это обычно делают мальчишки, переполняемые избыточной энергией, — по всей видимости, оруженосцы, освобожденные на время от исполнения своих обязанностей и вышедшие на поиски развлечений. Она взмолилась, чтобы они прошли мимо, не заметив ее.
Они подходили все ближе, от этого ощущения у нее покалывало в спине. Зависла тишина, нарушаемая только неразборчивым шепотом и смешками. Наконец они поравнялись с ней и зашагали рядом.
— Что у тебя тут, девушка?
Не обращая внимания на вопрос, она ссутулилась еще сильнее и плотно прижала к себе корзину с кусками старых лент, которые подарила ей Клер.
— Я с тобой говорю, девушка. Что ты там прячешь? Украденное?
— Это дочка сокольничего. У тебя в корзине подарок для мужа шлюхи Бернарда? Плата от лорда? Может, там вино или мясо?
— Если в корзине вино, предлагаю выпить. Не придется платить за эль.
Они окружили ее, преградив дорогу, и не давая пройти дальше. Несмотря на страх, повергавший ее в дрожь, как затронутую струну арфы, она повернулась и обожгла их негодующим взглядом.
— Моя мать не шлюха!
— Ого! Не слишком ли много спеси? Знай свое место, девка! Мамаша твоя ходит к Бернарду не для того, чтобы читать ему святое писание. Может, он поделится ею со всеми нами. Даст нам ее в подарок, когда нас будут посвящать в рыцари.
— А зачем ждать мамашу, когда дочка здесь?
— Тоже верно. На вид не ахти какая, но, может быть, под одеждой найдется что-нибудь интересное?
Они сделали несколько шагов, приближаясь к ней. Этого хватило, чтобы круг сомкнулся, и она почувствовала себя на фоне крупных сильных тел маленькой и беззащитной. Откуда-то вытянулась рука и с унизительной настойчивостью потянула за край одежды. Сверху вниз на нее смотрели возбужденные глаза, лица искривились в ухмылках; пока что они просто дразнили ее, однако опасная граница становилась все ближе и ближе.
— Оставьте меня в покое!
Один из них, смелее остальных, тот самый, который заговорил с ней первым, отважился пересечь границу; его мысли явственно отражались во взгляде.
— Мне не нравится, как ты разговариваешь с нами, подруга. Может, тебя стоит слегка проучить, чтобы ты не забывала, где твое место.
— Оставь ее в покое, Джон, — раздался позади чей-то голос.
Резко обернувшись, она увидела, как он широкими шагами приближается к ним, слегка запыхавшись оттого, что ему пришлось бежать, чтобы догнать остальных, — высокий и красивый, с длинными волосами, обрамляющими чеканное лицо. Она слышала, как его часто сравнивали с Адонисом, хотя не знала, кто это. Сердце ее радостно забилось от испытанного облегчения, комок подкатил к горлу.
— Успокойся, Аддис. Это всего лишь крепостная девчонка, а не знатная дама, оказавшаяся в беде.
— Она еще совсем ребенок. Не трогай ее. Как думаешь, что сделает с тобой Бернард, если узнает, что ты приставал к дочке Эдит?
При упоминании имени своего повелителя все, кроме Джона, отступили на шаг назад, словно боясь, что наказание последует незамедлительно. Они отошли ровно настолько, чтобы круг разомкнулся; на их лицах неожиданно проступили неуверенность и нетерпеливое желание убраться от греха подальше. Почувствовав себя гораздо смелее, она нахально уставилась на Джона, ощущая за спиной поддержку Аддиса де Валенс.
— Моя мать не шлюха, — прошипела она.
Джон выдавил из себя презрительный смешок и, резко повернувшись, зашагал прочь. Другие последовали за ним; она взглядом прожигала их удаляющиеся спины. Аддис направился было вслед за остальными, но задержался и взглянул ей в лицо. Она подумала, что он в первый раз, точно, — в самый первый раз так внимательно разглядывает ее.
— Возвращайся домой к отцу, девушка. Уже почти стемнело, и тебе не стоит бродить по окрестностям в одиночестве.
Она пробудилась от мечтательных воспоминаний, нахлынувших на нее перед рассветом, и ее охватило раздражение из-за всплывших вдруг ощущений детства — благоговения и страстной влюбленности. Другие воспоминания — о том, как в последующие недели она пыталась уловить признаки того, что он запомнил ее, или о том, как много раз она мечтательно представляла себе сцены чудесного спасения, в которых сама представала в виде попавшей в беду прекрасной дамы, — зашевелились в глубине сознания, но она усилием воли отогнала их в густую тень времен. Мойра заворочалась в постели, окончательно потеряв сон. Расплывчатые образы прошлого все же не давали ей покоя. Господи, до чего же глупой можно быть в двенадцатилетнем возрасте!
Скорее всего, поводом для воспоминаний послужил состоявшийся накануне ужин. Он приказал ей сесть за головной стол, через стул от него самого, рядом с Брайаном, чтобы она могла ухаживать за мальчиком. По другую руку от него сидел Рэймонд, и почти до окончания ужина Аддис не обращал внимания ни на нее, ни на сына. Лишь в самом конце он повернулся к ней и вежливо попросил спеть.
Она встала и спела старинную религиозную песнь, заметив, с каким напряженным вниманием слушал ее Рэймонд, весь подавшись вперед, чтобы не пропустить ни единого слова. В первый раз за многие годы она пела в присутствии такого количества народа. Пока не смолкли звуки ее голоса, в зале царила полная тишина. Краешком глаза она заметила, как Аддис сказал Рэймонду несколько слов, вызвавших довольно резкий ответ; затем Рэймонд вдруг откинулся на спинку стула и продолжал смотреть на нее с гораздо более мрачным видом.