Чтение онлайн

— Почему?

— Без обид, но твой отец идиот, когда дело доходит до денег, а мой — алкоголик со склонностью к азартным играм, поэтому будущее наших семей — это мы.

Лифт резко останавливается. Мы уже на первом этаже здания суда, и Уолт уже снова уходит, шагая так, как будто ему нужно побывать еще в миллионе мест.

— Как старший внук, я являюсь доверенным лицом, ответственным за надзор за активами траста. Эта работа только что стала намного сложнее, чем была пять минут назад.

— Потому что мы поженились? — предполагаю я.

— Да. Наш брак стал спусковым крючком для передачи активов всем бенефициарам. Вообще-то… было бы достаточно любого брака между Дженнингсом и Брайтоном. Я мог бы жениться на любой из твоих сестер, а ты могла бы выйти замуж за моего брата, но что ж… поженились мы.

Какие до нелепого устаревшие правила.

— Все равно не понимаю. Что случилось бы со всеми этими деньгами, если бы никто из нас не женился?

Он вновь вздыхает и смотрит на часы. Затем снова качает головой.

— Твои родители оказали тебе медвежью услугу, скрыв от тебя эту информацию.

Сложно не согласиться.

— Если бы мы не поженились, то через неделю «Диомедика» стала бы институциональным инвестором, и тогда компания контролировала бы управление трастом. Другими словами, правила изменились бы.

— И наши семьи потеряли бы все эти деньги, — говорю я, сложив данные воедино.

— Именно так. Акции были бы повторно поглощены «Диомедикой». Наши деды, возможно, и хотели нас поддержать, но по-настоящему они всегда были преданы только компании.

— Ясно.

Он коротко кивает, после чего поворачивает к главным дверям.

Я спешу догнать его.

— Однако ты так и не ответил на мой вопрос. Для чего это тебе самому? Я имею в виду, твои личные мотивы.

Он улыбается, но нисколько не искренне.

— Нет никаких личных мотивов, Элизабет. Это все бизнес. Так случилось, что я тоже верю в будущее «Диомедики». Я генеральный директор и хотел бы остаться у власти, чтобы продолжить наследие наших дедов.

Ничего личного. Точно. Снова ощущаю укол разочарования. Я знаю, откуда это берется: из совершенно нелепой части моей психики, сформированной детством. Подозреваю, что именно по этой причине я сегодня пришла сюда.

Уолт открывает дверь, и ветер с улицы хлещет меня по лицу. Словно отрезвляющий душ.

Прошло менее получаса, и я теперь новобрачная. Из меня, словно шампанское из бутылки, рвется смех. Какое безумие!

— И что теперь? — шокированно спрашиваю Уолта.

— Скажи родителям, что к концу дня они получат банковский перевод. У них должно получиться погасить большую часть долгов, как мы и обсуждали.

Боже. Неужели обязательно быть настолько прямолинейным? Он будто не замечает, как это странно — брак с совершенно чужим человеком.

Он идет прямиком к черному «эскалейду», припаркованному у обочины. Рядом с внедорожником стоит Мейсон. Увидев Уолта, он быстро открывает для него дверцу и отступает назад. Прежде чем сесть в машину, Уолт оглядывается на меня.

— Скоро с тобой свяжется мой помощник.

Я хочу потребовать больше ответов, но потом понимаю, что я все утро приставала к Уолту с вопросами и что устала вести себя, как потерявшаяся собачонка. Уж лучше останусь в неведении, чем буду и дальше выставлять себя перед ним дурой.

Я киваю.

— Окей. Желаю хорошо провести… — я запинаюсь на единице времени, чтобы закончить прощание. День? Неделю? Месяц?

Уолт замечает мое замешательство и, склонив голову, отвечает за меня:

— Хорошо провести жизнь. — Затем садится в машину и захлопывает за собой дверцу.

Я понимаю, что хмурюсь, лишь после того, как его внедорожник сворачивает за угол и оставляет меня на тротуаре одну.

Глава 3

Возвращаясь в отель, я ожидаю, что люди будут смотреть на меня странно из-за того, что я только что сделала. В моей голове они все знают. Бьюсь об заклад, что человек в котелке, выгуливающий собаку, отводит глаза просто из доброты. А женщина в ярко-красной парке умирает от желания высказать мне, какой надо быть идиоткой, чтобы пойти на такой брак. Но ни один прохожий не останавливает меня по пути. В небе не взрываются фейерверки. А в гостиничном номере меня даже не ждет свадебный торт. Все как обычно, и из-за этого все почему-то кажется еще хуже.

Может, позвонить на стойку регистрации и спросить, могут ли они поменять мой обычный номер на люкс для новобрачных? Хотя вряд ли у этого бюджетного Radisson с выцветшими, местами отстающими от стен бордовыми обоями есть приличные номера для молодоженов.

Я плюхаюсь на кровать грудой бесполезных мышц и костей. Пару секунд смотрю в потолок, потом уступаю желанию проверить на телефоне свой банковский счет. Утром, перед тем как отправиться в суд, я уже заглядывала в приложение, но делаю это снова — просто чтобы убедиться, что ничего не изменилось. С облегчением вижу, что там еще достаточно денег, чтобы продержаться на плаву месяц-два, если я правильно разыграю карты. Баланс на кредитке — предмет моей гордости, учитывая, как сильно моей матери нравится угрожать лишить меня средств. Мама думает, что для меня это станет концом света, но она не знает, что последние несколько лет я копила наличные так усиленно, как будто Казначейство США собиралось прекратить их печатать. Мои чрезвычайный фонд невелик, ведь я только-только закончила Школу дизайна Род-Айленда, но сейчас у меня, вероятно, денег побольше, чем у родителей. Я улыбаюсь, и мне сразу же становится стыдно.

Хотела бы я перестать метаться взад и вперед, переходя с одного конца спектра эмоций к другому. Я завидую по-настоящему злым социопатам, бессердечным животным, которые, не моргнув глазом, оставят свою семью в нищете. Или киношным злодеям, которые уходят от взрыва, не оглядываясь назад.

Я же слишком слаба, слишком восприимчива к человеческим страданиям и бедам. Я слишком добрая. Слишком правильная.

Закрыв банковское приложение, я звоню старшей сестре. Мы не особенно дружим, даже переписываемся нечасто, но время от времени разговариваем. После откровений вчерашнего вечера я умираю от желания узнать, что она затеяла.

Шарлотта отвечает после бесконечной череды гудков каким-то запыхавшимся голосом.

— Лиззи?!

И… да, это прозвище она использовала всю мою жизнь, хотя оно действует мне на нервы.

— Привет, Шарлотта. У тебя есть минутка, чтобы поговорить, или ты занята?

Съеживаюсь от того, как это звучит — словно я не хочу выводить ее из себя, хотя именно я пожертвовала собой ради семьи. Это у меня новая фамилия.

— О, думаю, несколько минут у меня есть. Я только что пробежалась на лыжах и жду, когда остальные догонят меня, чтобы потом пойти завтракать.

— Ты в Аспене?

— Боже, нет. В Вейле. Аспен бывает чересчур… многолюдным. Каждая знаменитость, которая стоит больше двух центов, приезжает со сноубордом и надеется вписаться в компанию.

Я издаю, как я надеюсь, сочувственный стон, пока она продолжает просвещать меня о различиях между двумя горными курортами.

— Не говоря уже о том, что по сравнению с Аспеном сюда легче прилетать частным джетом. Тамошний аэропорт переполнен всякими инстаграмщиками, позирующими на летном поле перед своими арендованными самолетами. Печально смотреть, честное слово.