Чтение онлайн

— Может, нам вернуться в мой отель? — спрашивает он с искушающим взглядом.

Я сглатываю, а затем поворачиваю подбородок в сторону реки.

— Хорошо, но давай пройдемся. Еще рано, а я никогда не гуляла по ночному Парижу.

Он кивает и протягивает мне руку. Я позволяю ему отвести меня через улицу на тротуар, идущий вдоль берега реки. Сначала мы не разговариваем, но ночь далека от тишины. Вдалеке раздается звук машины скорой помощи — явное напоминание о том, что мы не в Штатах. Когда мы проходим мимо групп, раздаются взрывы болтовни и отрывочные фразы по-французски. По реке курсируют лодки, перевозящие пассажиров для ночных круизов.

Я впитываю все это, ценю каждую мелочь, все время сосредоточив свое внимание на Уолте. Его большая рука тверда и спокойна, она легко сжимает мою. Я думаю, он идет медленнее, чем обычно, пытаясь убедиться, что я не чувствую спешки.

В конце концов я спрашиваю его о его перелете и о конференции в Калифорнии. Он спрашивает меня о моей неделе в Париже и о том, каково было готовиться к моей выставке. Разговор настолько далек от того, что я хотела бы обсудить, что даже не кажется вполне уместным. Кого волнуют перелеты и недели, которые мы провели вдали друг от друга?

Мои нервы напрягаются внутри меня, пока мы идем. Кажется, с каждым шагом я все больше раскачиваюсь. Уолт говорит мне, что его отель не так уж далеко впереди.

— Ты дойдешь или возьмем машину? — спрашивает он, а я киваю.

Это странное чувство: я могла бы идти вечно, и в то же время у меня есть нелепое желание пробежать последние несколько ярдов. Это воюющий конфликт внутри меня, беспокойство, смешанное с надеждой.

Я не удивлена, обнаружив, что его отель намного лучше даже того, где я сейчас остановилась. Его вестибюль отделан мрамором, а кессонные потолки (прим. состоит из впадин, балок и ячеек) украшены тяжелыми хрустальными люстрами. Уолт точно знает, куда меня отвести, прямо к лифтам и на пятый этаж.

Его номер в конце коридора. Он проводит своей карточкой-ключом, и двойные двери открываются в большой люкс с полностью оборудованной обеденной зоной, мини-кухней, гостиной и боковой спальней, спрятанной за закрытой дверью.

Я могла бы потратить час, осматривая комнату, изучая искусство и дизайн интерьера. Это замечательно, все выполнено в нейтральных кремовых и черных тонах, антикварные предметы сочетаются с современной мебелью. Затем я поворачиваюсь к Уолту и вижу, как он проводит рукой по волосам, и я понимаю, что мы достаточно долго откладывали неизбежное.

— Я не думаю, что когда-нибудь буду полностью готова к этому разговору, так что мы вполне можем начать. Я буду относиться к этому так, как будто срываю пластырь.

Его брови в замешательстве хмурятся.

— Думаешь, это будет так плохо?

Мой желудок скручивается в узел.

— Жизнь приучила меня готовиться к худшему, так что это именно то, что я делала на этой неделе. Я подавила все надежды, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

Его губы растягиваются в удивительно красивой улыбке.

— Тебе не кажется, что пришло время отбросить здравый смысл? Я прилетел в Париж, Элизабет. Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой. Как ты думаешь, я бы сделал это, если бы принес плохие новости?

— Думаю, нет.

Он делает шаг ко мне, а я стою совершенно неподвижно.

— Так почему бы тебе не расслабиться хоть немного? Ты топчешься возле двери, как будто собираешься сбежать.

Я и не подозревала, что это так. Я шагаю дальше вглубь номера, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Вот, — говорит он, протягивая руку за цветами. — Давай я поставлю это в воду.

На приставном столике уже стоит приготовленная ваза, и он разворачивает цветы из бумаги и ставит их внутрь.

После этого он поворачивается ко мне, встречается со мной взглядом и просто спрашивает:

— Как кто-то должен признаваться в своей любви? Должен ли я был заказать для нас ужин или десерт? Ты уже поела? Я даже не подумал спросить.

— Что?!

— Я просто… я не тот человек, у которого вошло в привычку говорить людям, что я их люблю. Я не могу вспомнить, когда в последний раз говорил это даже Мэтью, так что, скорее всего, я все неправильно сделаю.

Я открываю рот, чтобы попытаться заговорить снова, но он опережает меня.

— Я знаю… но я люблю тебя, Элизабет. Несмотря на то, как мы начинали. Несмотря на наше трудное начало — мое трудное начало.

Он выглядит настолько глубоко обеспокоенным своим признанием, что я не могу удержаться от смеха.

Он неправильно это понимает. Со вздохом он подходит к телефону, стоящему рядом с огромной вазой с белыми пионами.

— Боже, я знал, что сделаю это неправильно. Позволь мне заказать шампанское и еду. Ты любишь стейк?

Он поднимает телефон и начинает набирать номер, но я подбегаю, чтобы остановить его, забираю телефон у него из рук и кладу его обратно.

— Уолт…

— Ты не голодна? — спрашивает он, нахмурившись.

— Уолт, — повторяю я, пытаясь заставить его посмотреть на меня.

Когда он, наконец, это делает, я вижу беспокойство, запечатленное на его точеных чертах.

— Ты любишь меня?

Он хмурится.

— Я только что сказал, что люблю.

Из меня вырывается еще один смешок.

— Ты не должен выглядеть таким грустным из-за этого.

— Мне совсем не грустно, — говорит он. — Я…

— Напуган.

Он делает глубокий вдох, зажмурив глаза.

Это такая странная смена ролей — стоять перед ним с уверенно поднятым подбородком, быть той, кто привстает на цыпочки и обнимает его за шею.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я ему.

— Я рад это слышать, — говорит он, высвобождаясь из моих объятий и снова отступая назад.

Мое заявление не облегчает его беспокойство так, как я ожидала.

Теперь я снова начинаю нервничать. Что не так? Что может быть такого плохого?

— Боюсь, это только часть проблемы, — говорит он, потирая затылок. Теперь он начинает ходить взад-вперед, по-настоящему напрягаясь. — Наш брак… Мне не нужно напоминать тебе, что все начиналось скорее как договорное соглашение. Брак по расчету.

Я киваю, чтобы он продолжал.

— С самого начала моим намерением было вытащить тебя из этой ситуации, освободить тебя, как я мог. Я никогда не хотел принуждать тебя к чему-либо надолго, особенно после того, как услышал, как ты обсуждаешь это со своей мамой и сестрой. Вот почему я работал со своими адвокатами. Вот почему я сказал то, что сказал в библиотеке тем вечером. Я думал, ты хочешь отказаться от этого соглашения.