Чтение онлайн

– ...Чтобы вы смогли вырастить сына!

Горячность Ковенанта напомнила Линден о том, что своего сына он не видел уже одиннадцать лет. И отчаянно хотел уберечь еще не родившегося младенца.

Казалось, искренность и забота Ковенанта тронули Холлиан, и она готова была поддаться на его уговоры. Она, но не Сандер. Гравелинг отвечал решительно и сурово:

– Прости мой неуместный гнев, Томас Ковенант. В любом случае ты остаешься моим другом. Но скажи, отдашь ли ты мне свое белое кольцо, чтобы я смог уберечь тебя от опасностей, связанных с исполнением данного тобой Стране обета? – Ответа он дожидаться не стал. – Так вот, я тоже не уступлю тебе того, что придает значение моей жизни. Ибо ты научил ценить его слишком высоко. – Неожиданно Сандер опустил глаза. – Конечно, если Холлиан захочет, она может остаться здесь. Она носит нашего сына, но в данном случае выбор за ней одной. – Он снова встретился с Ковенантом взглядом и решительно заключил: – Я же не расстанусь с тобой, пока не буду удовлетворен.

Ковенант и гравелинг молча смотрели друг на друга. Молчание затягивалось. Линден затаила дыхание, но тут возникшую напряженность разрядила Холлиан. Склонившись к Сандеру с таким видом, будто собралась укусить его за ухо, она со вздохом сказала:

– Сын Нассиса, неужто ты так безнадежно глуп, что можешь подумать, что ради безопасности я способна разлучиться с тобой?

– О, черт! – вскричал Ковенант, воздев руки. – Спаси меня, Боже, от таких упрямцев!

В голосе его еще звучала досада, но, судя по всему, он уже примирился с желанием Сандера.

Облегченно вздохнув, Линден встретилась взглядом с Холлиан, и между ними проскочила искорка понимания.

– Мы собираемся выступить в полдень, – дружески проворчала она. – К этому времени вы должны быть готовы. Встретимся в предвратном зале.

Но по мере того, как солнце пустыни поднималось к зениту, Линден все явственнее ощущала его тлетворность даже сквозь толщу Ревелстоуна. Сердце ее упало. Сандер был прав, Солнечный Яд не ослаб. И она не знала, долго ли сможет противиться ему. Правда, она уже пересекла Северные Равнины, встретилась с пробуждавшим в ней тьму Гиббоном-Опустошителем – и не сломалась. Однако силы ее были на исходе. И она давно не спала. Любовь Ковенанта могла заменить многое, но даже она не делала Линден способной обходиться без всякого отдыха. Пронизывая камень твердыни, в ее душу медленно вползал ужас. Впрочем, недобрые предчувствия не миновали и самого Ковенанта – это ощущалось, даже когда он обнимал Линден. Когда Кайл сообщил, что пришло время проследовать в предвратный зал, Ковенант не заставил себя ждать. Стараясь не встречаться глазами с Линден, он торопливо принялся одеваться.

Линден не сразу последовала его примеру. Обнаженная, сидела она на кровати и молча смотрела на него, словно не хотела дать одежде разъединить их. Но она знала, что должна идти с ним, ибо стоит ей сейчас дрогнуть, и все пойдет прахом. Линден назвала Ковенанта по имени, чтобы он взглянул на нее. Он так и сделал, и она, преодолевая страх, сказала:

– Знаешь, я так и не поняла сути твоих рассуждений насчет того, что же ты, собственно, собрался делать, но думаю, это не так уж важно. В любом случае я иду с тобой. Но я не получила ответа и на другой вопрос. Почему я?.. – Возможно, на самом деле ей хотелось спросить – почему ты любишь меня? Кто я такая, чтобы меня любить? – но Линден знала, что, задав вопрос в такой форме, она наверняка не получит должного ответа... – Почему я избрана? Гиббон уверял, будто мне... – Она сглотнула комок в горле. – ...будто мне суждено осквернить Землю. Но даже если я уступлю – даже если впаду в безумие и захочу стать такой, как он, – откуда мне взять силу?

В неярком свете фонаря Ковенант встретился с ней взглядом. Он был исполнен любви и страха, бесконечно дорогой ей человек, и, казалось, знал, что не дает ей покоя.

– Такого рода вопросы весьма непросты. И на этот раз тебе придется найти свой собственный ответ. Когда я попал сюда в прошлый раз, я понятия не имел о том, что мне предстоит одолеть Фоула, – пока не одолел. Но потом, оглядываясь назад, я пришел к выводу, что все имело свои резоны. Я оказался избранным потому, что мог сделать то, что сделал, хотя сам того и не знал.

Говорил он спокойно, слова его были суровы, но исполнены надежды.

– Я думаю, что ты была избрана потому, что подобна мне. Такие люди, как мы, особенно остро чувствуют ответственность друг за друга. Фоул полагает, что это позволит ему манипулировать нами. А Творец... – На миг Ковенант напомнил ей странного старика, утверждавшего, будто она не может потерпеть неудачи, ибо в мире существует любовь... – Творец надеется, что вместе мы сможем стать чем-то большим, чем каждый из нас по отдельности.

Суровость и надежда. Надежда и отчаяние. Все было соткано из противоречий. Линден не знала, чему предстоит случиться, но чувствовала, как важно, чтобы это случилось. Поднявшись с кровати, она подошла к Ковенанту, крепко поцеловала его и принялась одеваться, чтобы последовать за ним, куда бы он ни пошел. Ради его улыбки она была готова на все. Пока она торопливо натягивала одежду, Кайл сообщил, что все уже собрались и дожидаются в предвратном зале.

– Мы идем, – отвечал Ковенант, после чего распахнул перед Линден дверь и, подав руку с потешной церемонностью, вывел ее наружу.

Кайл поклонился. При всей своей бесстрастности у него был вид человека, желавшего сказать что-то важное и уже почти набравшегося духу. Однако Линден чувствовала, что он все еще не может выбрать подходящий момент. Она ответила на поклон харучая, ибо теперь он стал одним из тех, кому она всецело доверяла. В верности Кайла она не сомневалась и прежде, однако в силу природной экстравагантности суждений он казался непредсказуемым, а потому опасным. Сейчас она видела в нем нормального человека, принявшего нелегкое решение, которое, как ей хотелось верить, она сможет понять.

Когда они оставили позади серебряное свечение, Линден ощутила укол печали: свет ей представлялся частью того, что предстояло утратить. Но Ковенант не оглядывался. Он шагнул вперед, полностью сосредоточившись на том, что ждет впереди. Таков был его ответ на утрату. Отогнав боль, Линден сосредоточилась на нем. А заодно стала готовить себя к встрече с Солнечным Ядом.

Предвратный зал выглядел совсем не таким, каким запомнился ей после кровавой битвы. Правда, пол во многих местах оставался взломанным и искореженным. Но теперь помещение освещалось не только проникавшим сквозь сломанные ворота солнечным светом, но и множеством факелов. Павших погребли, раненых разместили в больших удобных покоях. Судя по произошедшим переменам, у Ревелстоуна были шансы вновь стать обитаемым.

Близ ворот собрались уцелевшие соратники Неверящего: Первая в Поиске, Красавчик и Сотканный-Из-Тумана, Сандер и Холлиан, харучаи. Тут же находились отродье демондимов и Финдейл – Обреченный элохим. Красавчик приветствовал Линден и Ковенанта так, словно обещание вскорости покинуть Ревелстоун отчасти вернуло его веселый нрав. Но остальные молчали. Смотрели на Ковенанта так, словно нынешнее его появление знаменовало собой поворотный пункт их судеб. А харучаи, вопреки воспитанной родными горами бескомпромиссности, сейчас чувствовали даже некоторую неуверенность, словно каждый из них стоял на краю обрыва. И каждый из них, как только Ковенант подошел поближе, почтительно приветствовал его, опустившись на одно колено.

У них было больше вопросов к Ковенанту, чем у всех прочих. Вейн и Финдейл руководствовались собственными соображениями и ни о чем спрашивать не собирались. Ковенант уже согласился с тем, что Сандер, Холлиан, Первая и Красавчик будут сопровождать его, и теперь Великаны лишь хотели узнать куда. Таким образом, ему в первую очередь предстояло определиться с харучаями.

Но когда Ковенант велел им подняться, неожиданно заговорила Первая. Несмотря на усталость и грусть, она выглядела приободренной. В отличие от мужа, меченосица умела за жестокостью битвы увидеть ее смысл и значение.