Чтение онлайн

– Надеюсь, истребителей не будет, – высказался Ренор.

– Да, «Чеглоки» явно будут лишними, – согласился Вязов.

– Не хватало нам только танцев с артефактами.

– Пойдёмте, надо убедиться, что всё оборудование на месте…

Салон разведывательного бота оказался довольно просторным, что меня в первую секунду удивило, хотя я сразу понял: разведывательный рейд может проходить не одни сутки и жизненное пространство просто необходимо. Здесь имелось два уровня: нижний – технический, верхний – жилой, где находилась небольшая кают-компания, и даже имелся отгороженный угол, в котором могли расположиться два-три человека. В кабину можно было попасть как с верхнего уровня, так и с нижнего, что значительно увеличивало мобильность. Вообще корабль показался мне достаточно функциональным, вот только я никак не мог понять, где же мы разместимся, если разведчик рассчитывался на четырёх человек, а нас было как минимум восемь, учитывая команду «Глаза». Среди них я узнал и Манулова. Выглядел бортинженер, как всегда, хмуро, и мне вспомнилась наша первая встреча.

«Неужели он всегда такой угрюмый?» – подумал я, но не стал спрашивать, тем более что на борт поднялся человек в капитанской форме, а следом за ним шли пилот и Надеев.

На всякий случай представлюсь, если кто меня видит впервые. Алексей Васильевич Северин, – представился капитан «Глаза». – Можно просто Алексей, – и указал на пилота.

– Мирослав Горов.

– Давайте оговорим план действий, – произнёс старпом. – Времени у нас нет, придётся устраивать конференцию прямо здесь.

Тут же разрешился вопрос с местом. Оказывается, существует ещё ряд кресел, встроенных в стену – удобное использование пространства. Я вместе с остальными сел за стол, стоявший в середине кают-компании. На нём развернулись голограммы всех не присутствующих здесь участников: Белоусова и Радненко, капитанов Фаррела и Николаенко, а также моего коллеги с «Непобедимого» Ватрушина Виктора Яковлевича…

Всего пятнадцать минут потребовалось техперсоналу, чтобы завершить приготовления к вылету, поэтому, когда мы закончили, разведчик уже запускал двигатели. Пока мы выходили из ангара и брали курс на артефакт, другой бот опускался на поверхность планеты и забирал трёх археологов. Остальным пришлось довольствоваться ролью наблюдателей и советчиков на расстоянии.

Приборы, установленные на разведчике, великолепно отображали всё окружающее пространство. Сначала я хотел пойти в кабину, чтобы непосредственно наблюдать за происходящим, но Северин усмехнулся и сказал:

– В этом нет необходимости, – и обратился к искусственному интеллекту бота. – Глаз, проецируй всю информацию в кают-компанию.

– Выполняю, – сухо ответил искин, и я подумал, что всё-таки приятнее, когда разговор ведётся на человеческом языке, хотя, конечно, компьютер разведчика имел гораздо меньше ресурсов, чем Ястреб.

«Кстати, не мешало бы проверить прямую связь».

– Ястреб, ты меня слышишь?

– К сожалению, да, – произнёс через коммуникатор искин.

Я только набрал воздуха для ответной речи, как над столом появилась голограмма, отражающая космическое пространство в радиусе действия сенсоров. Здесь можно было увидеть «Звёздный Ястреб» и разведчик «Непобедимого». Мощные сенсоры бота дотягивались до артефакта, высвечивая его крошечным шаром. Все объекты отображались условными пиктограммами. По мере движения шар и второй бот приближались, менялся масштаб, а материнские корабли уходили всё дальше. Вскоре оба разведчика уже шли параллельными курсами, приближаясь к цели. Ещё немного, и мы будем совсем близко!

– Время подлёта – десять минут, – услышали мы голос капитана Северина.

Всего десять минут. Они мне показались целой вечностью. Я как заворожённый смотрел на пиктограмму шара, застыв в предвкушении открывающейся тайны. Оставшаяся реальность попросту ушла. Существовали только мы и загадка, одна на всех. Пусть первая попытка провалилась, но теперь у нас больше возможностей склонить чашу удачи в нашу сторону Есть второй шанс.

Два разведчика застыли в ста километрах от артефакта – настало время приступить к выполнению плана. Первым этапом шло сканирование объекта. Голограмма отображала шар в различных спектрах, но ни один сканирующий луч не дал представления о внутренней структуре объекта. Он по-прежнему оставался чёрным ящиком. Единственное, что изменилось – отражение видимого спектра, и на этот раз оно имело значение равное единице, как идеальное зеркало.

– Что бы это могло значить? – недоумевая, спросил Ренор.

– Всё, что угодно, – ответил Белоусов. Голограмма передала его задумчивость. – В любом случае, он поменял стереотип поведения. Будем надеяться, что это добрый знак.

«Действительно, а что ещё остаётся», – подумал я, прикидывая в уме, что бы могли значить эти изменения, а затем высказался:

– Может быть, это отношение к происходящему?

– Поясните, – заинтересовался Ренор.

– Раньше он поглощал видимый спектр. Если предположить, что это знак того, что артефакт собирает информацию об окружающем его мире… Сейчас он отражает свет…

– …готов к диалогу, – подвёл итог Белоусов, тем самым прервав меня.

– Да.

– Возможно. Будем придерживаться сдержанного оптимизма, – добавил археолог. Мой коллега предложил:

– Так давайте попробуем связаться ещё раз. Что нам стоит?

И мы рискнули. Поскольку шар отражал видимый свет, использовать его не представлялось возможным. Фотоны ультрафиолета устремились к загадочному объекту, передавая дружественные позывные. «Мы пришли с миром!» – неслось через километры пустоты, но артефакт не реагировал. Я, если честно, уже начал сомневаться в возможности подобного контакта, но всё-таки не переставал надеяться.

– Давайте изменим тактику, – предложил Ватрушин, мой коллега с «Непобедимого». – Думаю, он нас не понимает…

– Что ещё можно сделать? – засомневался Ренор.

– Попробуем так: сымитируем человеческий голос, только не звуковыми волнами, а электромагнитными той же частоты. Капитан, передайте ему то же самое, что и раньше.

Северин передал задачу в руки искусственного интеллекта.

– Бесполезно всё это, – услышал я слова Радненко. Кажется, некоторые уже стали склоняться к пессимизму. – Вспомните опыт первого контакта с «макаками».

– И как это происходило? – спросил Ренор. Мне тоже стало интересно.

– Семьдесят лет назад, в момент контакта, на кораблях дальней разведки были установлены радиопередатчики, но каргонцы не реагировали на радиоволны, – сказал Радненко. Я только подивился, откуда у него такая информация. – Только потом мы узнали, что у них нет радиопередатчиков, а все сообщения они передавали с помощью лазерных лучей (кстати, у них уникальная система наведения луча), поэтому контакт состоялся сближением двух кораблей.

– Лучше бы мы их никогда и не знали, – фыркнул капитан Северин.

Я услышал шорох сзади и обернулся. Оказывается, Манулов находился в дверном проёме. Прежде чем бортинженер скрылся, я успел заметить пылающую ненависть в его глазах. Лишь одно упоминание о каргонцах привело его в такое состояние.

– Вы предлагаете… подлететь? – удивился Ренор. – Но ведь вы знаете, к чему это привело в прошлый раз. Давайте не будем повторять ошибок. Одно дело, если он просто отпрыгнет, а другое – если захочет избавить от нас.

– С чего вы взяли, что он вообще вооружён? – спросил я.

– Готовься к худшему, надейся на лучшее, – повернувшись, ответил Радненко.

Спор был готов разгореться, но положение спас сам артефакт: датчики «Глаза» на грани чувствительности уловили вибрацию шара. Искин сообщил:

– Наблюдаются незначительные колебания контура объекта.

– Пульсации? – спросил Белоусов.

– Периодические, – ответил искусственный интеллект. На голограмме отразился график частот. Они скакали, но во всём этом угадывалась скрытая закономерность. Вот только осталось понять, какая. Лично мне это ничего не напоминало. Посмотрев на своих коллег, я понял, что им тоже.