Чтение онлайн

Я сказал, что через пару дней позвоню ему, и скажу, что получилось из того, что мы обсуждали.

“Лафайет-Трейдинг” расположился на Брод-стрит, всего в паре кварталов от Нью-Йоркской Фондовой Биржи. В главном из нескольких негусто обставленных кабинетов на четвёртом этаже большим прямоугольником выстроились двадцать столов. На каждом столе стояли компьютеры для трёх трейдеров, и в первое утро я увидел там человек пятьдесят – сплошь мужчины, каждый в удобном директорском кресле, половина из них моложе тридцати, и из них ещё половина – в джинсах и бейсболках.

Принцип был таков: размещаешь у них минимальный депозит в 25 000 долларов, а взмен тебя обеспечивают всем необходимым для онлайнового трейдинга. Ты платишь комиссию в два цента с каждой акции при каждой сделке. Если хочешь, а большая часть их клиентов хотела, они дают внушительное плечо. Я зарегистрировался, внёс 200 000 долларов, а потом договорился о плече в два с половиной раза: это означало, что я начинаю новый этап своей трейдерской карьеры, распоряжаясь полумиллионом долларов.

Утром мне организовали вступительный курс. Потом середину дня я провёл, болтая с другими трейдерами и разглядывая помещение. В “Лафайет” царила атмосфера – как и предупреждал Кевин – дружелюбия и сотрудничества. Было ощущение, что мы занимаемся общим делом, работаем против крупных маркетмейкеров, сидящих в паре кварталов от нас. Но скоро я увидел, что здесь есть группировки и серьёзные личности, и что динамику не всегда будет легко прочитать. И конечно тут встречались разные стили трейдинга. Парень, сидящий слева от меня, к примеру, тупо молотил по клавиатуре, не особо заморачиваясь исследованиями и анализом.

– Что это за акции? – спросил я его, тыкая в символ на его экране.

– Понятия не имею, – пробурчал он, не отрывая глаз от клавиатуры, – у них большой спред и они растут, больше меня ничего не интересует.

Другие трейдеры были осторожнее и плотно копались в материале – смотрели телевизоры, привинченные на одной стене, или бегали от своих мест к терминалу Блум-берга в дальнем углу, или просто изучали бесконечные графики акций на своих мониторах. И вот, когда я почувствовал суть и настроение всего происходящего, я приступил к работе на своём месте, выбирая для себя объект торговли. Но в первый день я не ставил сверхзадач, и к концу дня закрыл позиции, сделав всего 5 000 долларов. Учитывая мои недавние достижения, это было немного, но остальные трейдеры так не считали. Как явный новичок в комнате, я уже вызвал любопытство, не сказать подозрения. Кто-то осторожно спросил, не хочу ли я пойти с другими выпить в одном местечке в Павильоне на семнадцатом пирсе, но я отказался. Я ещё не готов был формировать новый союз.

Для меня это был достаточно спокойный день – по крайней мере в плане интеллектуальной деятельности и количества работы – так что, вернувшись домой, я никак не мог успокоиться, так и кипел жаждой действий. Не способный заснуть, я сидел на диване в комнате, смотрел телевизор и читал. Под аккомпанемент фильмов, живых шоу и реклам я перекапывал финансовые рубрики ежедневных газет, биографию Уоррена Баффета и тексты, заголовки, рекламные развороты, головы и фотосписки полудюжины глянцевых деловых журналов.

Придя в “Лафайет” на следующий день, я долго рылся на разных финансовых сайтах. В конце концов, я открыл больше дюжины крупных позиций, в сумме на восемьдесят тысяч акций, а потом начал внимательно их отслеживать.

К одиннадцати-тридцати слева от меня началась суета. Через пару столов трое ребят в бейсболках, которые плотно работали вместе, начали изображать в воздухе удары и шипеть “йесссссс” друг другу. Ещё через пару минут “инфа” разбежалась по комнате. Молотильщик клавиатуры рядом со мной, звали его Джей, на короткий миг развернулся от экрана ко мне.

– Тут пошёл слушок о биотехнологических акциях.

Он пожал плечами и вернулся к клавиатуре, но парень рядом с ним крутнулся в кресле и заговорил со мной, будто мы знакомы со школы.

– Медицинский прорыв, пока не объявленный. МЕДКС – это корпорация “Медифлюкс”, флоридский производитель лекарств – похоже пустила в разработку белок против рака. Мужики в халатах в Национальном Исследовательском Центре Рака дрожат от возбуждения.

– И?

Он поглядел на меня, словно говоря, мол, ты что, идиот? Потом, нерешительно помедлив, заявил:

– Покупай “Медифлюкс”!

Я увидел, что Джей, парень рядом со мной, уже этим занялся. Я кивнул тому парню и вернулся к экрану, посмотреть, что можно выяснить про эту фармацевтическую компанию – корпорацию “Медифлюкс”. Сейчас её продавали по 431/3, хотя при открытии они шли по 373/4. Все вокруг были уверены, что они продолжат идти вверх, и все – по крайней мере все в комнате – активно скупали “Медифлюкс”. Я потратил некоторое время на изучение базовой информации по ней – историю прибыли, потенциал роста, такие вещи – и в какой-то момент Джей пихнул меня и спросил:

– Ну что, сколько купил?

Я посмотрел на него, помолчал, быстро прокручивая в голове всё, что только что прочитал про “Медифлюкс”.

– Не купил ни одной, – сказал я. – Более того, я сыграю на понижение.

Это означало, в противовес господствующему в комнате мнению, я ожидаю, что цена на акции “Медифлюкс” упадёт. Пока все скупают их, я займу акции у своего брокера. Потом продам, обязавшись купить их позже, в расчёте, что придётся это делать по существенно меньшей цене. Чем меньше будет цена, тем, естественно, больше будет моя прибыль.

– Ты будешь играть на понижение?

Сказал он это во весь голос, и слово “понижение” пронеслось по столам, как острая боль по седалищному нерву, можно было почувствовать, как в комнате выросло напряжение. Некоторое время было тихо, а потом все заговорили разом, проверяя свои экраны и пялясь в сторону моего стола. Через пару минут накал достиг апогея, исходная фракция “Медифлюкса” перегруппировалась и начала забрасывать меня комментариями.

– Дружище, искренне сочувствую.

– Готовь денежки!

– Неудачник!

Я не обращал на их насмешки внимания, воплощая в жизнь свою стратегию сыграть на “Медифлюксе” на понижение, при этом присматривая за другими позициями. Цена на “Медифлюкс” продолжала расти, достигла 51 пункта, и там, похоже, замерла. Джей снова пихнул меня и пожал плечами, мол, объясни, зачем на понижение-то?

– Это всё шумиха, – сказал я. – Что – пара мышей с раком в какой-то лаборатории у чёрта на куличках сели в постели и попросили чаю, и вот нас накрывает покупательная лихорадка? – Я покачал головой. – А потом, вот они разрабатывают белок, а когда он получит коммерческое применение? Через пять лет? Через десять?

Джей внезапно стал беспокоен и углубился в себя.

– К тому же, – сказал я, указывая на свой экран. – “Айбен-Химкорп” полгода назад отказалась от поглощения “Медифлюкс”, ничем это не мотивировав – об этом уже никто не вспоминает?

Я видел, как он стремительно обрабатывает информацию.

– Это замок на песке, Джей.

Он обернулся к парню рядом с собой и начал шептать. Скоро – когда мой анализ разошёлся по комнате – сгустились тёмные облака неуверенности.

По последовавшему шквалу бормотания и кликанья стало очевидно, что появились два лагеря – одни трейдеры решили держаться за акции, а другие присоединились ко мне в игре на понижение. Джей и парень рядом с ним сменили свои позиции. Бейсболки совершили тот же шаг, но от комментариев воздержались – по крайней мере, вслух. Я согнулся над своим терминалом, помалкивая в тряпочку, хотя атмосфера и наэлектризовалась, принеся ощущение, что я ворвался в местную экосистему с претензией на власть. Я ничего этого не планировал, но суть в том, что я был убеждён: МЕДКС – это облом, и оставалось это подтвердить.