Чтение онлайн

Но я не поддавался, потому что не хотел об этом думать – думать о том, что было или не было в комнате отеля, ничего не хотел вспоминать. У меня через пару часов встреча с Карлом Ван Луном и Хэнком Этвудом, и больше всего – и явно больше опустошающего приступа паники – мне сейчас нужно собраться с мыслями.

И настроиться.

Так что я принял ещё две таблетки, побрился, оделся и начал листать записи, которые сделал вчера.

Мы с Ван Луном договорились, что я приду к нему в офис на Сорок Восьмой улице к десяти утра. Нам надо обсудить ситуацию, согласовать понимание и, может, разработать предварительный план кампании. Потом мы идём на встречу с Хэнком Этвудом.

В такси по дороге на Сорок Восьмую улицу я пытался сосредоточиться на хитростях корпоративного финансирования, но меня вновь привела в ужас мысль о том, что случилось, и степень безрассудства, на которую я оказался способен.

Восемь часов в отключке?

Может, это был не просто сигнал тревоги?

Но потом я вспомнил, как однажды, много лет назад, блевал в ванной – заливая кровью раковину – а потом вернулся в комнату, к горке продуктов в центре стола… и сигаретам, и водке, и к резиновому, тягучему, бессмысленному разговору…

А потом – минут через двадцать – снова блевал. И снова.

Так что… явно нет.

Я остановил такси на Сорок Седьмой улице и прошёл оставшийся квартал до Здания Ван Луна. Когда я вошёл в вестибюль, я как раз сумел управиться с хромотой. Со мной поздоровался личный помощник Ван Луна и провёл к длинному ряду кабинетов на шестьдесят втором этаже. Я заметил, что в целом дизайн офиса – судя по коридорам и громадной приёмной – оказался безупречной, хотя и озадачивающей смесью традиционного и современного, консерватизма и обтекаемых линий – роскошное плавное слияние красного дерева, чёрного дерева, мрамора, стали, хрома и стекла. От этого компания воспринималась как величавое, почтенное заведение и простой, военный механизм – и работали там в основном парни лет на пятнадцать младше меня. При этом у меня появилось острое чувство, что тут нет ничего недостижимого, что компанию вполне можно захватить, что корпоративная структура этого места утончённа и непрочна, как паутинка, и подастся под малейшим давлением.

Но когда я сел в приёмной, рядом с громадным логотипом “Ван Лун и Партнёры”, у меня снова поменялось настроение, качнулось к пропасти, и меня захватила тошнота и сомнения.

Как я тут оказался?

С чего я решил работать в частном инвестиционном банке?

Почему я надел пиджак? Кто я такой?

До сих пор не уверен, что знаю ответы на эти вопросы. На самом деле, пару мгновений назад – в ванной мотеля “Нортвью” – глядя в зеркало размером с тетрадку над грязной раковиной, под жужжание и погромыхивания машины для льда, проходящие сквозь стены и мой череп, я пытался увидеть хотя бы след той личности, которая начала формироваться и кристаллизоваться из этой массы навеянных химией импульсов и контр-импульсов, из неодолимой жажды деятельности. Я искал в чертах лица и следы личности, которой в конце концов стал – крупный игрок, разрушитель, духовный потомок Джея Гулда – но видел я лишь своё отражение, только я, никаких намёков на то, чем может обернуться будущее… Лицо, которое я брил тысячи раз.

Я прождал в приёмной около получаса, глядя на предположительно подлинного Гойю на стене напротив. Секретарь был крайне любезен, постоянно мне улыбался. Когда, наконец, появился Ван Лун, он прошёл через приёмную тоже с широкой улыбкой. Хлопнул меня по плечу и повёл к себе в кабинет, размером с половину Род-Айленда.

– Извини за опоздание, Эдди, я был за границей. Перерывая бумаги на столе, он объяснил, что прилетел

прямо из Токио на своём “Гольфстриме 5”.

– Вы успели слетать в Токио и вернуться после встречи во вторник вечером? – спросил я.

Он кивнул и сказал, мол, шестнадцать месяцев прождав свой новый самолёт, хотел убедиться, что тот стоит своего немалого ценника в 37 миллионов с мелочью. Подумав, он добавил, что опоздал не из-за самолёта, задержали его пробки в Манхэттене. Казалось, ему важно, чтобы я понял.

Поэтому я кивнул, мол, ясно.

– Ну что, Эдди, – сказал он, устраиваясь за столом и указывая, чтобы я тоже садился, – успел просмотреть бумаги?

– Конечно.

– И?

– Интересное чтение.

– И?

– Мне кажется, убедить их заплатить цену, которую хочет MCL, будет несложно, – начал я, ёрзая в кресле. Я вдруг почувствовал, насколько устал.

– Почему?

– Потому что в этой сделке присутствуют очень важные возможности стратегического плана, не очевидные из приведённых цифр.

– Например?

– Наиболее ценная возможность лежит в выстраивании широкополосной инфраструктуры, которая по-настоящему нужна “Абраксасу”…

– Зачем?

– Чтобы защищаться против агрессивной конкуренции – от других порталов, которые сумеют предоставить более быструю загрузку, потоковое видео, такие аспекты.

Пока я говорил – и несмотря на почти галлюцинаторный уровень изнеможения – я вдруг понял, какая пропасть лежит между информацией и знанием, между громадным количеством переработанных мною за последние сорок восемь часов данных и превращения этих данных в логичные доводы.

– Дело в том, – продолжал я, – что построение широкополосной инфраструктуры требует больших затрат и несёт крупные риски, но поскольку “Абраксас” уже стал ведущим порталом, ему нужна серьёзная угроза, чтобы заняться собственной инфраструктурой.

Ван Лун медленно кивал.

– Так что, покупая MCL, “Абраксас” получает такую возможность, при этом без необходимости завершать построение этой структуры, по крайней мере в сжатые сроки.

– Почему?

– У MCL есть “Кейблплекс”, да? Их провода тянутся напрямую в двадцать пять миллионов домов, так что хотя им надо будет модернизировать оборудование, они заранее будут вести в счёте. При том “Абраксас” сможет срезать расходы MCL на построение инфраструктуры, тем самым откладывая негативные денежные потоки, но имея возможность при необходимости вновь интенсифицировать процесс… – У меня появилось ощущение, знакомое по прежним приёмам МДТ, что я хожу по словесному канату, что слова мои осмысленны, но при этом я вообще понятия не имею, что говорю… – вы же знаете, Карл, возможность отложить такое инвестиционное решение может иметь громадную ценность.

– Но это же всё равно риск? В смысле, развитие своей широкополосной сети? Что раньше им занимайся, что позже.

– Конечно, но новая компания, которая родится в результате этой сделки, может позволить себе вообще не делать эту инвестицию, потому что им будет проще договориться с игроком, у которого эта сеть есть, и дополнительным преимуществом станет уменьшение потенциального избытка мощностей в этой отрасли.

– Охуенно придумано, Эдди. Я тоже улыбнулся.

– Да, похоже, это сработает. Получается, что они выигрывают при любом исходе. И конечно же, есть и другие возможности.

Я чувствовал, что Ван Лун смотрит на меня и удивляется. Он явно сам не знает, о чём меня ещё спросить… а вдруг всё обломается и я выставлю себя идиотом. Но он, в конце концов, задал вопрос, осмысленный в этих обстоятельствах.

– Откуда берутся цифры?

Я потянулся и взял с его стола блокнот, а ручку вынул из внутреннего кармана. Наклонился вперёд и начал писать. Когда на бумаге появилось несколько строк, я сказал:

– Я использовал ценовую модель Блэка-Шоулза, в которой цена возможности изменяется в процентном соотношении с необходимыми инвестициями… – я остановился, перевернул страницу и начал писать на следующей – …и рассчитал всё для ряда рисковых профилей и временных интервалов.