Чтение онлайн

— И посмотри, что происходит сейчас! Скоро мы отпразднуем их свадьбу! Настоящий хеппи-энд. Чудесно! — продолжает она.

— Да, это удивительно. А Флер давно работает в Доме милосердия?

— Пару лет. Только между нами… — она переходит на шепот (ах, эти слова — настоящая награда для журналиста). — Я не думаю, что Флер работает из-за денег.

— А для чего?

— Мне кажется, что ей просто нравится помогать людям.

Черт возьми, эта девушка состоит из елея и ладана.

— Уверена, что она работает только ради любви к ближним, — с чувством отвечаю я.

— Наверное, мне не стоит говорить тебе всего этого, ты же репортер. Очевидно, это из-за спиртного.

Я долго смотрю в свой пустой бокал, подзываю официанта и заказываю еще два коктейля.

— Не волнуйся, я пишу о Джеймсе и его работе в полиции, а не об их с Флер взаимоотношениях.

Спустя некоторое время Флер озвучивает идею собраться всем за одним столом, чтобы «узнать друг друга поближе». Постепенно гости собираются вместе. Я усаживаюсь рядом с Лиззи и обнаруживаю, что рядом со мной сидит Сюзи, лучшая подруга Флер. Мне снова хочется зарезать ее, но вместо этого я улыбаюсь и с теплотой в голосе говорю:

— Привет!

Она окидывает меня снисходительным взглядом. Я обещаю себе через пять минут переключить внимание на Лиззи и проболтать с ней весь остаток вечера.

— Ты подружка невесты?

Неплохое начало для разговора. Она поправляет волосы и кивает.

Я предпринимаю новую попытку:

— В каком ты будешь платье?

Ну, наконец-то! Хоть какое-то подобие внимания с ее стороны:

— Декольтированное платье со шлейфом и украшениями.

— Звучит здорово! — говорю я, не зная, что еще добавить. — Ты знакома с женихом?

Она хмурится.

— Он очень… приятный, да?

Держу пари, что она никогда не слышала того язвительного тона, которым иногда говорит Джеймс Сэбин. Я стараюсь не ухмыляться и смотрю на свою салфетку.

— Он полицейский, да?

— Детектив.

— Это одно и то же.

«Нет, — думаю я. — Это не одно и то же», — но тем не менее решаю оставить эту тему. Она, к сожалению, продолжает.

Снизив голос до шепота, Сюзи говорит:

— Не самая лучшая профессия на земле, не так ли?

«Знаешь, дорогуша, наличие этой профессии — единственное, что останавливает меня от желания воткнуть нож для масла в твое тощее бедро», — думаю я, однако киваю в знак согласия. Представляю, что бы сказал Джеймс Сэбин (помимо фразы «Хорошая работа!»), если бы узнал, что я зарезала подружку его невесты за полторы недели до свадьбы.

Спустя несколько часов я понимаю, что уже сильно напилась. Мы с Лиззи увлеченно болтаем друг с другом, а ведь за последние несколько недель я уже забыла, как хорошо мы с ней проводили время раньше.

— Лиззи, — шепчу я, — ты сказала, что не дашь мне напиться.

Лиззи пытается вырвать у меня из руки бокал.

— Слишком поздно, — говорю я, сжав бокал изо всех сил.

Она пожимает плечами и сдается:

— Что с тобой будет завтра утром?

— Все будет в порядке.

— Во сколько вы с Джеймсом едете на обыск?

— В полшестого.

— Вот это да!

— Все будет хорошо. Просто не буду ложиться спать!

Я чокаюсь с ней и осушаю очередной бокал «Лонг-Айленда».

— Как ты себя чувствуешь? — доброжелательно спрашиваю я.

— Неплохо, неплохо, — уверенно кивает Лиззи.

Я смотрю на нее с тревожным недоверием.

— К черту Алистера!

— К черту! — соглашаюсь я.

— Флер! — восклицаю я, когда та, слегка покачиваясь, усаживается рядом с нами. — Как тебе девичник? Нравится?

— Да, все отлично. А как вам? — спрашивает она.

— Лучше не бывает!

— Вы с Джеймсом завтра работаете?

— Т-с-с… — рассеянно произношу я. — Не говори об этом, а то он не позволит мне поехать.

Я озираюсь по сторонам; перед глазами все плывет и мне начинает казаться, что пора обзаводиться очками. Я ставлю в уме галочку, что нужно обратиться к окулисту.

— А где Тереза?

— Кто-то позвонил ей, и она ушла. Очевидно, какой-нибудь страстный любовник!

— Какой-нибудь мальчик-хорист, напившийся церковного вина.

— Надо немного оживить вечеринку, а то люди начинают расходиться.

Я бросаю беглый взгляд на толпящихся вокруг девушек. Должна согласиться, что вечеринка затухает.

— Я знаю одну игру! — с энтузиазмом говорю я…

— Холли, что, черт возьми, происходит? — зло произносит Джеймс.

Я открываю один глаз. Я просто прикрыла их на минуту, чтобы отдохнуть. Глаза слепит яркий свет. Сейчас Национальная медицинская служба переживает не лучшие дни. Я обязательно напишу жалобу правительству, как только меня выпустят отсюда.

— Джеймс! — с радостью говорю я, косясь на него одним глазом. — Что ты здесь делаешь? Ты тоже поранил палец ноги?

— Нет, не поранил. Я здесь потому, что мне позвонила Флер и сказала, что она придет домой позже, чем рассчитывала, потому что тебя нужно отвезти в больницу, — зло говорит он.

Я пристально смотрю на него: его короткие волосы взъерошены, а одевался он, судя по всему, второпях. Видимо, детективу не понравилось то, что его вытащили из постели.

Я хмурю брови:

— Ты злишься?

— Я не злюсь.

— Похоже, что злишься.

— Я не злюсь, я в ярости.

Пристальный взгляд его зеленых глаз буквально пригвоздил меня к подушке. Похмелье начинает проходить, и теперь я знаю, что чувствует человек, столкнувшийся с разъяренным Годзиллой. Интересно, обладает ли алкоголь галлюциногенным эффектом? Я закрываю глаза, отчаянно надеясь на то, что Джеймс — это всего лишь видение, плод моего богатого воображения. Через секунду я приоткрываю глаз, чтобы проверить, не исчезло ли видение. Не исчезло.