Обман развития
Шрифт:
– С каких пор ты стал таким модником? – спросил Бенджамин, оглядывая Итана с ног до головы, всерьез удивляясь такому виду.
– Между прочим, шикарная ткань, удобная до невозможности. Да и почему нет? Захотелось побаловать себя. Очень советую, а то ты такими темпами станешь лицом невзрачности. Хотя с твоей шевелюрой и нехилой бородой… честно, ты себя забросил.
Осмотрев стол, он спросил:
– Решил мне не наливать?
– А это тебе.
– С каких пор ты не пьешь?
– С тех самых, как перестал работать.
Итан небрежно швырнул белый пиджак на стол, засучил рукава и, взяв из открытого гаража раскладной стул, поставил его рядом с тем единственным, который стоит всегда перед озером правее огня. А потом принял стакан с выпивкой из рук Бенджамина и уселся поудобнее ближе к теплу. Бенджамин вытащил запеченную рыбу и разложил на тарелке с зеленью, поставив ее на небольшом столике. Стул Бенджамина стоял чуть к солнцу, и только он занял привычное для себя место, последние лучи расчертили тонкие линии на его лице, вновь напоминая ему об угасающем времени.
Где-то с час они сидели молча, с попеременным успехом подбирая темы для необходимого им разговора. А ведь их связывает так много событий самых разных крайностей, что и смысла долго выбирать нет: просто начать – и все. Но вместе со всеми тайнами, что они хранят, им также приходится делить горе и сожаление о прошлых ошибках с разочарованием в собственных свершениях. Когда-то трое выходцев из ЦРТ начали свершать эволюцию в науке, но чем больше они следовали своим идеалам, тем чаще сбивались с пути, осознавая свои ошибки слишком поздно. И вот их уже не трое, а двое – одинокие изгои искореженного мира, самые близкие друг другу люди не знают, о чем говорить.
– Хотел спросить, – внезапно заговорил Бенджамин, – как ты умудрился с властями договориться о своем отлете?
– Смеешься? Да они только счастливы будут. За полтора года три попытки меня убить – угадай, чьих рук дело? Вот именно. Думаю, если бы не Кассандра, то уже точно в земле бы лежал. Она умница – очень тщательно все контролирует. Эти засранцы ненавидят меня за то, что у меня власти больше, чем у них. Позорище! У них денег не сосчитать, живи и не тужи – но нет, сама мысль о том, что есть кто-то им неподвластный, не дает спать спокойно. Хотя, справедливости ради, адекватные там есть. Представляешь, я тут даже думал мимолетом начать передел власти, под шумок, топорным, но действенным шантажом, одних слить, других поставить… Но потом задал простой вопрос, и идея сама себя хлопнула. Знаешь какой: почему я?
– Помнится, ты всегда выражал яркое недовольство в адрес тех, на кого сейчас оказать влияние проще простого.
– Знал, что ты на это укажешь.
– Есть у меня странное предчувствие, что твоя неожиданная смена приоритетов тесно связана с Кассандрой.
Итан как-то уж совсем странно огляделся вокруг, словно ерничая от поднятой темы.
– Вау, уже и не помню, когда последний раз видел твое волнение! Спокойнее, тут слепая зона, я обеспечил полную безопасность от любой возможности прослушки или слежки. Глухота здесь идеальная.
– Я знаю.
Итан посмотрел на Бенджамина и, кратко улыбнувшись, чуть наклонился вперед, придавая значение следующим словам.
– Вспомни, сколько лет заняло простое урегулирование вопросов касательно оборонной программы, обещанной министерству обороны. Чтобы мы все обрели еще большую защиту от угроз внутренних и внешних! Ух, слов-то было – аж не сосчитать. Эобард тогда всецело рассчитывал на одобрение всех и вся – а оказалось, как-то совсем уж и не готова верхушка к серьезным переменам. Вдруг испугались, что сами попадут под раздачу, – а контроль они любят.
– Это был их выбор, Итан. Конечно, они боятся, что что-то, даже не кто-то, а что-то может быть столь могущественным, что…
– Такой же выбор, какой сделал ты, когда свалил, оставив меня одного, – несколько резко выскочила претензия Итана.
– Я ушел, потому что видел, куда все идет. – Бенджамин заговорил тверже, четко проговаривая каждое уже на раз звучавшее слово на эту тему. – И я говорил тебе про это, но ты, как всегда, не слушал. Да и очередные жертвы на себя мне брать не хотелось. Я не просто так дал обещание, прямо здесь, на могиле Майи, продолжить ее дело, начатое из-за «Сбоя».
– Я не знал этого.
– Глядя на то, к чему все пришло, я все больше утверждаюсь в пользе преданности обещанию.
– Поясни.
– Да брось, единственный, кто тебя ограничивал, – Эобард. У меня с ним и так были натянутые отношения, но вы так спелись, что я уж решил не лезть в ваш грандиозный план. Не прошло и пары недель после его внезапного сердечного приступа, как ты захватил всю власть. Виднее видного, что выбор после этого у меня остался крайне незавидный.
– Даже не знаю, друг мой, считать ли за комплимент твои обвинения. Но только ты не прав. Как раз таки его убийство и было тем самым стимулом использовать нападение как лучшую защиту. Да, его убил не я. Сможешь себе такое представить? Странно, кстати говоря, слышать обвинения в убийстве от тебя. Не тебе меня судить.
Молчание от намека на давнюю кровь на руках лишь усилило напряжение, а Бенджамин против своей воли вспомнил ночь двадцатидвухлетней давности… Итан решил продолжить, словно ничего и не было:
– Почему-то никто не связывает смерть Эобарда и покушение на меня в одну закономерную линию событий! К счастью, я люблю доказывать свою правоту – и пошел в полный разнос, да! Ты бы видел их лица, когда я весь компромат кидал им под ноги, а они ничего не могли сделать, словно детки без конфетки. Надменные ублюдки не могли даже слова противопоставить. Капитуляция – аж скучно стало.
– Я не понимаю, зачем они пытаются убить тебя, если при успехе Кассандра сразу же…
– Так ведь они про нее не знают! Да, ты внизу мало что замечаешь о жизни наверху, но такова правда. Я, как истинный гений, умолчал о Кассандре, нашей девочке, нашем единственном и неповторимом во всем мире Искусственном Интеллекте, так и не получившем огласку, что стало не менее гениальным решением, чем ее гениальность. А так как они о ней не знают, то могут лишь гадать, сколько у меня связей и подкопов в нашей системе, так успешно и красиво обеспеченной ресурсами ЦРТ. И как же это приятно знать, что если я помру от их рук, то возмездие будет всеобъемлющим и необъятным, а самое главное – они даже не смогут подтвердить или опровергнуть свою безопасность. Страшно представить, что она сделает с ними, случись что со мной.
– И ты два года не мог мне это рассказать?!
– О, теперь ты включил заботливого друга.
– Да что с тобой такое?! Я не считаю, что мир должен знать о ней. Но в определенном виде мы могли интегрировать ее потенциал, представить как оборонную систему, направить на благо. Итан, ты разочаровываешь меня своим безрассудством!
– Друг мой! – Сохраняя здравомыслие, Итан спокойно принял выпад Бенджамина. – Ты бы знал, как я разочарован тем, что с каждым годом твой энтузиазм увядает на глазах. Из нас троих оптимистом был ты, мастерски адаптировался к любой ситуации. А сейчас живешь на своем острове, занимаясь работой, которая ниже твоего достоинства. Сбегаешь в эту глушь – и при этом еще меня обвиняешь в чем-то.