Чтение онлайн

– Это может подождать. Подготовьте мне копии обеих. Пока что нам неизвестны две вещи – способ распыления и мотив. Мы также не знаем, живы ли те, кто распылил в баре вещество, и входило ли в планы этих людей остаться в живых.

– Ты хочешь сказать, что это могло быть извращенное самоубийство? – спросил Бакстер.

– Некоторые не любят умирать легко и в одиночку. Впрочем, эта версия в самом конце списка. Лучше вспомните реакцию Шульца. Чернуха, решил он, розыгрыш. Что не мешало ему, однако, с замиранием сердца следить за тем, что творилось на экране. Так кто все-таки за этим стоит? В любом случае готова спорить на что угодно, что они довольно посмеивались и потирали руки. Не исключаю, что им нужен был кто-то конкретный. Но чтобы за десять минут перебить восемь десятков человек? Они явно спешили. Доктор Мира, вы согласны с моим предположением или у вас есть другое мнение?

– Пожалуй, я соглашусь. Убить столько людей за такое короткое время, причем не просто убить, а манипулировать ими, как марионетками. Свои руки им явно пачкать не хотелось.

С этими словами Мира спокойным взором еще раз окинула распечатки.

– Самые обыкновенные люди, – добавила она, – пришедшие после работы в самое обыкновенное место. Преступник или преступники явно вообразили себя Господом Богом, причем богом злобным и мстительным. А еще проницательным, методичным… социопатом. У них наверняка есть подавляемые агрессивные склонности. Думаю, для них это был спектакль, перформанс, как выразился молодой человек. Преступник наблюдает, но не чувствует причастности, а если и чувствует, то лишь поверхностно. Он – или, возможно, она – все планирует и продумывает, но при этом любит рисковать. Возможно, он завидует людям, которые приходят в бар, чтобы пообщаться друг с другом после рабочего дня. Не исключаю, что у него имелась конкретная мишень или же он затаил обиду на весь бар как на место встреч.

– Он наверняка знаком с тамошними порядками и в курсе, что вечером бывает «счастливый час».

– Верно, – согласилась Мира и положила ногу на ногу. – Он явно оказался там не впервые и не случайно. Если, конечно, – повторяю, вероятность этого ничтожно мала – это не был некий извращенный метод свести счеты с жизнью. Если так, то ему не откажешь в самообладании. Он наверняка оттуда ушел. Не мог же он остаться и наблюдать за тем, что случилось по его вине. Чего он достиг… Впрочем, этого невозможно не увидеть. Думаю, он с рвением религиозного фанатика будет отслеживать сообщения в прессе. И наверняка попробует каким-то боком вписаться в эту историю. Ему захочется ощутить причастность, нет, не к жертвам, а к власти над ними.

– И повторит этот кошмар он еще раз.

– Да, причем в более крупных масштабах. Попробует охватить, если можно так выразиться, больше людей. У него наверняка есть нечто вроде подпольной лаборатории, где он готовит отраву, свое жуткое зелье. Не удивлюсь, если он ее заранее на ком-то протестировал. Например, на лабораторных животных. Проводи он опыты на людях, мы бы уже наверняка о них знали. Так что это, по всей видимости, его первый крупный эксперимент на них.

– Здесь вполне могут присутствовать политические мотивы, – предположил Уитни.

– Не исключено, – согласилась доктор Мира. – Тем не менее основной профиль остается тем же, имеем мы дело с одиночкой-социопатом или с организацией. С той разницей, что во втором случае они наверняка заявят о причастности к содеянному. Таким обычно необходимо внимание, а также платформа для трансляции идеи, в которую они свято верят. Однако то, что с момента преступления прошло уже несколько часов и никто не взял на себя ответственность, существенно снижает вероятность второго сценария. Чем дольше молчит преступник, тем выше вероятность, что мы имеем дело с одиночкой. Либо с крайне малочисленной группой, не имеющей конкретных политических целей.

Доктор Мира еще раз внимательно посмотрела на доску с распечатками.

– Он сделал мощное заявление. Это публичное место, открытое для людей, для свиданий и встреч. И он убивает их с расстояния. Ему нет необходимости это видеть, чувствовать, осязать.

– Он лучше, чем они, – предположила Ева.

– Да, основной состав его жертв – это «белые воротнички». Менеджеры, сисадмины, личные секретари. Короче, «офисный планктон». Он работает или вместе с ними, или на них. Он их знает. По всей видимости, он работал или до сих пор работает где-то поблизости, в этом же районе. В том самом, который каждый вечер поставляет в бар посетителей, или же работает или работал в этом баре. Возможно, его уволили или обошли при повышении.

– Я уже проверил бумаги на предмет увольнений, – подал голос Рорк. – Ни единого случая, с тех пор как я приобрел это заведение. Я сохранил полностью старый персонал. Менеджер справляется со своими обязанностями. Кстати, он здесь уже два года. Пришел еще до того, как бар стал моим. Сегодня его не было. Бармен, который также в числе жертв, был его заместителем.

– Следует допросить всех работников до единого, – заявила Ева. – Тех, кто сегодня не выходил на работу, потому что была не их смена, и тех, кто отпросился. Либо тех, кого нет в списке жертв, хотя официально они числились на работе. Кроме того, как только они будут опознаны, мы допросим тех троих, кого камера записала на выходе за считаные минуты до трагедии. И, разумеется, родственников, коллег и знакомых всех до единой жертвы, на что уйдет уйма времени. Каждый из вас получит группу жертв. Будете работать как поодиночке, так и в команде. Вы же поставите в известность родственников закрепленных за вами жертв, а также проведете необходимые опросы и заведете дело на каждого погибшего.

Каждый допрос, каждый отчет, каждый ваш шаг, любая догадка – иными словами, каждый ваш чих фиксируется, и один экземпляр обязательно мне на стол. Два других экземпляра – коммандеру и доктору Мире. Брифинги проводятся в восемь утра. Любые отгулы отменяются. Бакстер, Трухарт… – и Ева начала раздавать конкретные поручения.

Как только она закончила, с места поднялся Уитни:

– Лейтенант, если вам понадобятся еще люди, говорите. Выделим тотчас же. Хотя вы поступили совершенно правильно, введя режим секретности, долго его сохранять нет смысла. Уже есть первые утечки информации – слишком многие, в том числе гражданское население, так или иначе оказались причастны к расследованию. Наше управление и мэр выступят с официальным заявлением. Здесь мы и поставим точку, учитывая обстоятельства.

– Да, сэр. Согласно профилю преступника, составленному доктором Мирой, тот жаждет внимания со стороны СМИ. Это на какое-то время его удовлетворит, мы же получим возможность вычислить круг подозреваемых. Либо, наоборот, окрылит, и тогда он нанесет новый удар, куда более грандиозных масштабов.

– Согласна, – кивнула Мира. – Если вы не против, я готова помочь вам и вашему секретарю по связям с общественностью в составлении текста заявления. То, как оно будет звучать, многое значит. Если составить его грамотно, это поможет нам выиграть время, прежде чем он нанесет новый удар.

– Начинаем действовать немедленно. Говорите, что нужно, – сказал Уитни, обращаясь к Еве, после чего посмотрел на остальных. – Удачной охоты, – сказал он и вышел.

– А мы продолжаем работу. Все уведомления должны быть сделаны уже сегодня.

Она не допустит, чтобы люди узнали, что потеряли мужа или жену, мать или отца, ребенка, брата или сестру, от бездушного экрана.

– Как хотите, пейте кофе, курите, но чтобы допросы начались как можно раньше. Будьте готовы доложить результаты в восемь. А пока все свободны.

Ева повернулась к Пибоди:

– До окончания расследования – это наша комната для брифингов. Когда нас в ней нет, она должна быть заперта на замок. Проследи, чтобы это распоряжение выполнялось. Мы с тобой разделим уведомления. На всякий случай возьми с собой копа в форме. Такого, что умеет держать язык за зубами. Наши с тобой – первые двадцать пять жертв по списку. Возьмешь на себя двенадцать человек от конца. Когда освободишься, пробеги глазами отчеты – с места преступления, из морга, посмотри, что пришлют из лаборатории или от следственной группы. На их основе напиши свой собственный и пришли его мне.