Чтение онлайн

– Родился в Риме в 1988 году, сын лишенного сана священника и женщины из его паствы. Согласно моим источникам, Сальвадор Мензини придерживался буквального толкования Библии. По его мнению, женщины должны были рожать детей в крови и муках. Мать Джузеппе умерла через несколько недель после тяжелых родов, на которых присутствовал лишь один Сальвадор.

– Да, печальное начало.

– Согласен. Спасибо. – Последнее слово было адресовано Рорку, который протянул ему бокал вина. – Сальвадор в одиночку растил и воспитывал сына. Они вместе странствовали по Европе. Сальвадор проповедовал. Не исключено, что у него были и другие дети, поскольку его религия требовала от него произвести на свет многочисленное потомство. Женщины же были созданы для того, чтобы подчиняться его воле и удовлетворять его потребности. Ни о каком насилии не могло быть и речи. Сальвадор был искренне убежден, что это данное ему самим Господом Богом право взять любую женщину старше четырнадцати лет.

– Хорошо устроился.

– Да. А вот закон был с ним не согласен. Он был арестован в Лондоне по обвинению в сексуальных домогательствах. Если моя информация верна, Джузеппе на тот момент было двенадцать лет.

– Похоже на то, – согласилась Ева.

– Мальчик ускользнул от органов опеки. Что касается самого Сальвадора, то один из его богатых сторонников внес за него залог, и он залег на дно. Что было с ними в последующие несколько лет – неизвестно. Но именно в эти годы родился культ Красного Коня, ну или, по крайней мере, в почву были брошены первые его семена. В 2012 году Сальвадора застрелил отец пятнадцатилетней девушки, которую тот пытался похитить.

– А его сын?

– Через два года он попал в поле зрения ЦРУ, М-6 и других спецслужб. У него были способности к химии.

Ева посмотрела в свой бокал и подумала: ага!

– Не удивляюсь.

– Считается, что он изучал ее под вымышленным именем, но подтверждения этому я не нашел. Между 2012 и 2016 годами и на заре Городских войн в Европе он занимался разработкой биологического оружия для разных террористических организаций. Впрочем, похоже, что сам он ни в какой не состоял, хотя, как считается, и возглавил одну из группировок культа Красного Коня. У него были укрепленные логова по крайней мере в трех местах Англии, Италии и Франции.

– А здесь, в Штатах? – перебила Саммерсета Ева.

– Об этом ничего не известно. Ему нравилась Европа. Сельской местности он предпочитал города, как, собственно, и его отец. Когда по всему континенту бушевали Городские войны, он снабжал оружием того, кто предлагал больше денег. Торговал взрывчаткой и, конечно же, своим излюбленным детищем – биологическим оружием.

– Официально, – продолжал Саммерсет, – своих детей у него не было. Однако свидетели утверждают, что они у него были, причем много, включая тех, что были похищены его сектой. Хотя сейчас невозможно утверждать, были ли они его собственными или же это были похищенные дети, которых он воспитывал как своих. Впрочем, он был не один такой. Были и другие, которые обладали большим числом сподвижников и большей властью. Его имя отнюдь не стояло первым в списке тех, кого следовало во что бы то ни стало обезвредить, хотя такие попытки предпринимались. И опять-таки, согласно имеющимся данным, данным, как вы понимаете, засекреченным и упрятанным с глаз подальше, одна из таких попыток его ликвидации закончилась гибелью пятерых детей. Спустя два месяца имело место нападение на кафе в Лондоне. Тогда-то его имя и переместилось на первые строчки новостей.

– Иногда позже даже хуже, чем никогда.

Ева пристально посмотрела на Саммерсета. Тот сделал глоток вина.

– Сказать, что мир сошел с ума, – значит, ничего не сказать. Грабежи, поджоги, убийства, изнасилования. Поначалу казалось, что полиция и военные как-нибудь с этим справятся, что жизнь вновь придет в нормальное русло. Люди запирались в домах или бежали из городов, надеясь переждать беспорядки в деревне. Увы, волну насилия погасить не удалось. Наоборот, она росла на глазах, грозя захлестнуть собой все и вся.

Саммерсет на минуту умолк и сделал еще глоток.

– Говорят, что по сравнению с теми, что стремились рушить и убивать, он был мелок – этакая мошка.

– Но мошку так и хочется прихлопнуть.

– Верно, но были и другие, те, что лучше организованы. Всегда найдутся те, кто будет ждать удобного момента. Существовали целые армии, наносившие точные удары – по военным базам, коммуникациям, по запасам продовольствия и пресной воды. Мензини с его культом Красного Коня было до них далеко. Они думали, что победа будет за ними, но в конечном итоге их поглотила та же самая волна. Вспомните, что вы видели за эти два дня. А теперь представьте то же самое, только повсюду – горы трупов, реки крови, разрушения, ужас, паника. Сдержать этот вал не под силу никакому закону. Лишь считаные смельчаки пытались, как вы сейчас, заслонить собой невинных от убийц. Более того, было невозможно отличить одних от других. И так несколько лет подряд. Благодарите судьбу, что вы оба этого не застали.

– Я знаю нескольких, кто, как и вы, пытался обуздать насилие. Но они не любят вспоминать об этом.

– Здесь бессильны любые слова.

Он сегодня весь какой-то осунувшийся и бледный, подумала Ева. Это все неприятные воспоминания. Уж кому это знать, как не ей самой.

– Что они читали, что они писали. Все это бледнеет по сравнению с их делами. А это то, что вы видели в последнюю пару дней. Есть те, что были там в самом начале, те, кто все помнит. Как я, – прошептал Саммерсет. – Я помню, и мне страшно.

Ева никак не ожидала от него таких слов. Только не от него. И она заговорила с ним так, как будто он был жертвой:

– Это не движение и не война. Это лишь человек с оружием, который хочет, чтобы нам было страшно, чтобы мы обратили на него внимание. Мне кажется, что я его знаю, что я говорила с ним и даже смотрела ему в глаза. И я не позволю ему сделать это снова.

– Я вам верю. Ничего другого не остается. – Саммерсет вздохнул и сделал еще глоток. – Подробности этого задержания после теракта в Риме не просто спрятаны от глаз подальше. Большая их часть была уничтожена. То, что я узнал, невозможно подтвердить. Мензини создал это вещество, но сам его не доставлял. Он его создал, выбрал себе две цели, отдал приказ, но для его выполнения нашел двух женщин. Вернее, девочек. Своих собственных детей, если на то пошло, и отправил их на самоубийственное задание. Каждая взяла флакон вещества и, придя на место, распылила. Более того, по приказу Мензини обе оставались там до самого конца.

– Девочки? Вы уверены?

– Официально подтвердить это нельзя.

– Но вы знаете, что так и было?

– Полагаю, что да.

– Что ж, меня устроит даже это.

– Вы сказали, что вы его знаете. Как его зовут?

– Я сказала, что, по-моему, я его знаю, – уточнила Ева. – У меня есть подозреваемые – если, конечно, я веду расследование в правильном направлении. Но даже если я и права, пока доказать ничего невозможно. Мне не хватает самых важных улик.

– Вы знаете, который из этих троих. Я хочу знать его имя. Чтобы оно было у меня в голове и я мог бы его произнести, когда вы его поймаете.

– Его имя Льюис Коллуэй, но…

– Ничего, для меня достаточно.

Его ответ застал ее врасплох, и она не знала, как ей на это реагировать. Но в следующий миг в кармане пискнул ее линк, и она обрадовалась возможности сменить тему.

– Это Надин. Мне нужно подняться наверх. Даллас слушает, – ответила Ева в трубку. – Одну минутку.

Она вновь подумала, что должна сказать Саммерсету.

– Льюис Коллуэй, – повторила она. – Законченный трус. Меня давно уже удивляло, как трусы могут быть убийцами. Но мы его остановим. Все, что вы сказали мне вчера, все, что сказали сейчас, – все это поможет мне обнаружить недостающее звено и до конца его жалких дней упрятать за решетку. Чтобы вы могли выкинуть его из головы. Мейси Снайдер, Дженни Керв. Это две женщины, которых он использовал для осуществления своих черных замыслов, использовал мерзко, тайно, не спрашивая их согласия. Они ни о чем не догадывались. Так что, если вам нужно имя, запомните также и эти два. Они заслужили, чтобы их помнили.

С этими словами Ева повернулась, вновь включила линк и ответила Надин:

– Да, Надин. Говори.

Рорк поднялся и допил вино.

– Это наверняка рекорд.

– Какой еще рекорд?

– Ваши разговоры с Евой. Вы вот уже два дня подряд ни разу не отпустили в адрес друг друга шпильку.

– Понятно, – с облегчением вздохнул Саммерсет. – Надеюсь, через пару деньков наши отношения с лейтенантом вернутся в норму – к нашему обоюдному облегчению.

– Тебе нужно поесть и отдохнуть.