Чтение онлайн

— Остался! — с горечью пробормотала Мара, подошла к Новикову и, опустившись перед ним на колени, заботливо поинтересовалась: — Как ты? Ты уж прости нас, ладно? Просто Серега… Он был для нас…

— Ладно, проехали, — прошамкал Сашка, за что Лиза едва не саданула его по башке, но пожалела по причине убогого состояния его души и тела. — Мне бы умыться и переодеться, если возможно. Меня же менты на вокзале сцапают в таком-то виде…

— Без проблем! — Мара широко и очень призывно улыбнулась Новикову. — Эй, кто-нибудь, притащили быстро что-нибудь из тряпья и сумку мою, там косметичка, будем парню накладывать грим. Тебя как зовут?

— Александр, — молвил Сашка и тут поднял голову, посмотрел на Лизу заплывшими от побоев глазами и с заметной нежностью в голосе произнес: — Ты ништяк у меня, Лизок… Я и не думал…

— Твоя девушка? — Мара поднялась и с интересом оглядела их обоих. — Ребята, вы извините нас за ошибку… Просто когда Серега так попал… И еще после всего, что случилось с Лолой…

— Кто такая Лола? — сразу насторожился Сашка, неосторожно повернувшись, ухватился за бока, глубоко вздохнул и тут же сморщился от боли. — Ребра поломали, дурачье! А у меня через неделю соревнования, что я тренеру скажу? Подвел команду…

— Ладно, не ной! — прикрикнула на него Лиза с заметным раздражением, потому что снова поймала его жадный вороватый взгляд, зафиксировавшийся в вырезе кожаной жилетки Мары. — Ты знал, куда ехал! Думал, тебя тут с оркестром встретят и начнут снабжать информацией прямо на подножке автобуса?! Мара, кто такая Лола? Пойми, это очень важно, я сейчас все объясню… Если это секрет…

— Да какой тут секрет! Лола была из нашей тусовки, тут скрывать нечего. Полгода назад связалась с кем-то из приезжих, у нас тут их много ошивается. Заповедник рядом, памятники старины и культуры, чего только нет. Так вот, Лолка с кем-то из них того… Короче, с катушек спрыгнула основательно. Тусовку нашу бросила. Переоделась в брючки со стрелочками и блузочку в горошек, я ей чуть клюв не начистила. Тьфу!.. — Мара с горечью сплюнула себе под ноги. — Говорила, предупреждала, а она и слышать ничего не хотела. Глаза горят, душа поет и все такое… Потом я к Звонарю: проследи, говорю, за ней, что за баптиста она себе отхватила. Такие метаморфозы с человеком не просто так случаются. Может, говорю, какой-нибудь мудак из «Белого братства» ее обрабатывает…

— А что, у Лолы были средства, чтобы ею заинтересовались люди из братства? — вставила Лиза, почувствовав вдруг смутное беспокойство.

— А то! У нее папашка управляющим сети банков был, причем в одном из них он был то ли хозяином, то ли соучредителем. Не знаю точно. — Мара задумалась на минуту, словно вспоминая, потом, пожав плечами, отрицательно качнула головой. — Нет, врать не буду, не помню я, кем он был.

— А почему — был? — не понял Новиков, прикладывая к разбитому лицу мокрую тряпку, услужливо принесенную кем-то из толпы.

— Так он после смерти Лолки с катушек спрыгнул вроде: уехал из нашего города…

— Смерти?! — кажется, Лиза с Новиковым выдохнули это одновременно. — Она умерла?!

— Да… — Мара с горечью замотала головой, шикарная грива черных волос колыхнулась за ее плечами, снова завораживая впечатлительного Новикова. — Причем умерла так глупо, так нелепо… Почти как Серега.

— Ее что, тоже сбросили с обрыва?! — Лиза похолодела, вспомнив, как паковали безвольное тело Звонарева в корсеты и бинты и укладывали на носилки.

— Нет, но… смерть ее тоже была более чем странной… Не могу… — Мара вдруг ссутулилась и, подойдя к своему импровизированному трону, обессиленно рухнула на старое продавленное сиденье. — Я наорала на нее тогда… Понимаешь, она позвонила мне в тот вечер и очень долго и глупо о чем-то рассказывала: о каком-то старом долге отца, о том, что мы все в этой жизни должны за все платить, о любви какой-то своей — большой и чистой. Прикинь, так и сказала — «как солнце»! Я еще съязвила по этому поводу. Говорю: «Не боишься, как Икар, крылья опалить о такую любовь?» Она смеется и плачет одновременно и все говорит, говорит, что так любить, как она, можно лишь раз в жизни. Я чуть не офигела от такого. Говорю: «Ты не под дуревом?» Она раньше пыхала, понимаешь?.. «Нет, — говорит, — все в порядке». «Чего, — спрашиваю, — орешь-то тогда, раз счастлива?» А она мне в ответ: «Выбор, — говорит, — тяжело сделать между двумя любимыми людьми». Тут у меня вообще крыша поехала. Я уж тут, знаете, в групповухе ее начала подозревать. Говорю: «Лолка, ты чего?» Хохочет и снова ревет. Короче, я ее… послала куда подальше, посоветовала проспаться и повесила трубку.

Мара надолго замолчала, опустила голову, спрятав глаза за низкой челкой.

— Звонарев… Он что-то накопал, когда ты его послала за ней проследить? — Несмотря на почти тридцатиградусную жару, Лизу колотило, ей казалось, что это ее избили жестоко и беспощадно только что, а не Сашку, а слова о любви, большой, как солнце, были ей более чем знакомы, более чем…

— Черта с два! — фыркнула Мара, поднимая на Лизу пустой тоскливый взгляд. — Этот скот был очень осторожным. Он даже на машине ни разу не засветился в нашем городе. Встречались они где-то в трущобах, то есть в частном секторе. Серега неделю их пас, а результат — нулевой. Потом говорит, что слышал его голос. Я ему: и что? Что голос? Узнать кого-то по голосу — дело гиблое. Серега снова неделю их пас… Один раз два дня без жратвы просидел в засаде.

— И что? — Спина под футболкой взмокла так, что ткань плотно облепила тело, но, невзирая на это, мороз драл Лизу по коже, заставляя ее изо всех сил стискивать зубы, чтобы они не стучали друг о друга. — Видел его?

— Нет, вернее, почти нет. Видел, говорит, профиль на фоне заката. Четко, говорит, так видел, как негатив. Но это все фигня, по-моему. — Мара вытянула руку и защелкала пальцами. — Дайте сигарету кто-нибудь, быстро!

Кто, вы бы подумали, оказался самым проворным? Конечно, Новиков! И откуда у него сигареты отыскались, если он был спортсменом и отродясь не курил? Он, конечно же, был награжден одной из самых милых и многообещающих улыбок. Сама Мона Лиза Леонардо да Винчи с досады изжевала бы подол своего платья, заметь она, как Мара сейчас улыбнулась Сашке.

— Как она погибла? — спросила окрепшим голосом Лиза, скомкав романтическую перестрелку взглядами Мары и Новикова.

— Ее нашли неподалеку от того места, где они всегда встречались. — Мара глубоко затянулась, выпустила дым шикарными кольцами и снова покосилась в сторону скорчившегося от неосторожного движения Новикова. — Она замерзла…

— Как это?!

— Она была… короче, голой она была. Никаких следов насильственной смерти. Никаких следов свершенных извращений или половых актов, хотя эта мразь вполне могла пользоваться презервативом… Короче, как выяснилось позже, она в тот вечер сильно поскандалила с родителями. Сказала, что намерена уйти из дома, что не может жить в среде лгунов и прочее… Родители были в полном дерьме, потому что ничего вообще не понимали. Ее предки вообще-то в порядке, и такое для них было ударом. Она собрала свои вещи, хлопнула дверью и ушла. А через сутки ее нашли замерзшей в снегу, и все… — Мара вдруг всхлипнула. — А теперь вот Серега. Что за дерьмо, Саша, ответишь мне?! Мы же с ним собирались вместе поступать, черт!..

Теперь уже Мара, не стесняясь никого, заплакала. Размазывала макияж по красивому смуглому лицу и громко всхлипывала…

Лизе впору было реветь с ней вместе. После того памятного утра в лесу у костра она думала, что хуже ей никогда уже не будет, что никакая другая сила не сможет так выворачивать ей внутренности, доводя почти до обморока. Что тот холод, который студил ее дыхание и леденил кровь, уже никогда не коснется ее легких. А вот ошиблась… Ошиблась во всем, кроме одного: она теперь точно знала, почему погиб Серега Звонарев. Глупый самонадеянный пацан, решивший, что в одиночку сможет одолеть страшного монстра, которого ему было суждено узнать и по голосу, и по четкому профилю в свете пламени костра…

— Лиза! — Сашка сделал шаг в ее сторону — наконец-то вспомнил, что она еще здесь. — С тобой все в порядке?!

Он все понял? Нет, вряд ли. Он не мог даже предполагать, что она знала наверняка. Как же ей жить-то теперь с этим?! Что делать и у кого просить помощи? Ей же страшно, в конце концов! ОН очень силен и хитер. ОН сумеет все обставить так, что никто и никогда не заподозрит ЕГО ни в чем… Да и что можно ЕМУ предъявить в качестве обвинения? Что ОН одновременно пудрил мозги сразу двум девчонкам, жившим в соседних городах? Так девки сами виноваты, скажут. Нечего было связываться таким засранкам со взрослым мужиком. Пытаться выстроить против НЕГО обвинение в смерти Лолы, а затем Звонарева? В лучшем случае их засмеют, в худшем — обвинят в клевете и пошлют куда надо.