Чтение онлайн

Я подпрыгнула от страха, но вспомнив, что крыша подо мной разменяла четвертую сотню лет, с небывалой легкостью обуздала свои чувства.

Фиц выставил руку. Пульсар, призванный оплавить кожу, врезался в вязкое марево мертвой магии, которое под давлением чужеродной силы подернулось короткими всполохами, лишая огонь доступа кислорода.

Горящие астры расцвели на ладонях Аливе. Верными псами они лизали ее пальцы, кровавыми бликами отражаясь в глазах. Эти опасные цветы хоть и были подконтрольны, но выглядели далеко не стабильными. Они дышали злобой, жили ненавистью. Шипели и извивались, пока одна за другой не кинулись на Фициона. Выверенным движением, напоминающим элемент танца, Аливе запустила свои пульсары в неподвижно стоящего некроманта, с губ которого ветер срывал слова, холодом и болью окутывающие молодое и красивое тело соперницы.

Я затаила дыхание. Черноухий сосед напряженно дернул хвостом.

Вновь затуманилось призрачное марево, поглощая лишь одну астру.

Вторая астра зависла в воздухе, дразня алыми всполохами, смеясь и обещая спалить дотла. Коварная улыбка окрасила уста девушки, в тот же миг огненный цветок взорвался, проливая жар и ослепляя бесконтрольным всплеском энергии. Скрыв лицо за сгибом локтя, Фиц едва не пропустил следующую атаку. И прежде чем ему удалось перекрыть доступ воздуха к огню, рубиновые лепестки оплавили манжет, запечатлев горячий поцелуй на бледной коже.

Фицион тряхнул рукой, словно простой жест мог стереть след пылких ласк и продолжил читать заклинание, которое оседало во рту привкусом тлена и темными червями проникало в легкие Аливе.

Аливе закашлялась. Кровавые слова некроманта выпивали энергию ее жизни. Уже предчувствуя поражение, девушка зло рассмеялась… Огонь ее сердца, задушенный мертвым знанием, затухал. Душа наполнялась темным, тело слабело. Одинокий лепесток огня, рожденный на ладони в последнем стремлении выжить, пыхнул и поплыл пылью искр.

Если бы Аливе смогла, то дотла испепелила бы некроманта взглядом…

Сразу после слов старушки-лазара «Стойте!» Аливе упала замертво. Губы Фициона сомкнулись.

Один из адептов ударил кулаками по серебряной паутине:

– Клятый вампир, что б тебе собственной кровью захлебнуться!

ГЛАВА: 30

Оставляя пыльные следы на гребнях черепицы, я осторожно ступала по крыше, когда хотелось бегом и прямо в объятия Фица. Он определенно подтвердил репутацию некроманта, обреченного до конца своих дней служить мертвой силе, и впредь адепты хорошенько подумают, прежде чем становиться на его пути…

Но стоило мне спуститься, как я поняла, что поспешила с выводами. Если раньше Фициона принимали за изгоя, то сейчас адепты академии смотрели так, словно примеряли свои руки к его глотке, одержимые мыслями избавиться от проклятого. Они презрительно щурились и поджимали губы, вызывая у меня серьезное опасение. Всегда может найтись тот, кто способен пойти дальше угроз.

Я тихо выругалась, когда один из старшекурсников сплюнул нам под ноги, выразив свое презрение. Он хотел было что-то сказать, но…

– Держи свой гнев при себе, Тьев, – в полный голос осадил его Фиц и, не дожидаясь ответа, повел меня к обветшалому зданию общежития.

В комнате Фициона я скинула иллюзию толстушки и пошла вдоль стены, вглядываясь в щели и трещины, которые сгущались по центру и рассеивались по краям. Одну из уродливых трещин Фиц замаскировал чернилами под ветку дерева, на которой нарисовал угрюмого ворона. Круглые впалые глаза ворона вдруг встретились с моими. Создалось ощущение, что этот крылатый выродок присматривается ко мне, оценивает, выжидает…

– Поможешь мне? – расстегнув угольную пуговку манжета, Фицион протянул мне больную руку.

Пришлось вернуться в реальность. Собравшись с силами, я начать бережно отдирать оплавившуюся ткань от пораженной огнем кожи. Это премерзкое занятие требовало от меня определенной выдержки и хладнокровия. По всему выходило, что и тем и другим природа меня обделила, потому что руки вдруг стали тряслись, а желудок приготовился вывернуться наизнанку.

Не желая мириться с болью, Фиц одним рывком сдернул прилипший рукав.

– Ненормальный! – крикнула я и закрыла глаза.

Фиц усмехнулся.

– Тебе весело?

Он распахнул дверцу стенного шкафа. Его роскошная спина была сплошь усеяна короткими белесыми шрамами.

– Ты не собираешься к лекарю?

– Нет необходимости, – парень достал с верхней полки банку молочного цвета и протянул мне.

Я взяла мазь и беспомощно уставилась на кровоточащую рану, которая являла собой жуткое зрелище. С шумом втянув воздух, всерьез не понимая, почему он отказывается от помощи человека, знающего толк во врачевании, я решительно произнесла:

– Хорошо.

«Хорошо» – мысленно повторила я, и, стараясь сдержать отвращение, окунула пальцы в мазь и осторожно нанесла ее на открытую рану.

– Умница, – Фицион нежно коснулся моей щеки рукой.

Я вздрогнула. Все происходящее казалось мне дурным сном, из плена которого я не выберусь никогда.

Мазь ложилась плохо, руки тряслись, но результат имел место.

– Спасибо, – Фицион потянулся взять пузатую банку, но я неожиданно воспротивилась:

– У тебя еще на шее…

Пальцами, липкими от мази и красными от крови, я коснулась ожога, и, оставив на коже жирный кровавый след, тут же стерла его тыльной стороной ладони.

– Я высоко ценю твое участие.

Я нахмурилась.

– Твой холодным разум меня восхищает. Но бывают моменты, когда твои решения вынуждают меня переступать через себя.

Фиц склонился ко мне достаточно близко, желая обнадежить, но от близости в столь неуместное время к горлу подступил тошнотворный ком.

– Думаю, мы долго еще не увидим спицу, – выдала я, бледнея на глазах.

– Она знала, на что шла – заверил Фиц и отступил. – Кроме того с собой она прихватила накопитель.

– Камень на груди, – догадалась я.

– Редкий самоцвет, единственным недостатком которого, является то, что его сила накапливается со временем.

– Он ведь запрещен на дуэли?

– Ясное дело!

– Почему не сказал госпоже Маттер?

– Она об этом знала, – ответил Фиц, а я всерьез задумалась, почему «беспристрастная» судья не стала заострять на этом внимание?

– Аливе поправится? – вернулась я к разговору.