Чтение онлайн

– Знаешь, что я думаю, – сказал Люк, взяв свежую кружевную салфетку и смахнув ею слезы с лица Лили. – Я думаю, что ты так же измоталась, как и Макс. – Тут и Роксанино окончание учебы, и подготовка к летнему турне. А я – стой! – Он схватил ее за руку и повернул ее ладонью кверху. – Я вижу долгое путешествие по морю, – продолжал он, пока Лили шмыгала носом. – Лунные ночи, соленые бризы. Романы, – он подмигнул ей. – И потрясающий секс.

– Ты ведь не гадаешь по руке.

– Ты же меня учила, – он поцеловал ее ладонь, затем их пальцы сплелись. – Ты самая прекрасная женщина из всех, которых я когда-либо знал, и Макс любит тебя – почти так же, как я. Эй, только, пожалуйста, не раскисай опять, ладно!

– Ладно, – она сердито смахнула слезы. – Ладно.

– Я хочу, чтобы ты верила мне, когда я говорю, что все будет нормально. Уедем ненадолго, отдохнем, шампанского попьем на корме.

– Может быть, ему просто надо отдохнуть, – она в последний раз пожала плечами и вздохнула.

– Я ведь не собиралась плакаться тебе в жилетку, Люк, правда, не собиралась. Но я ужасно рада, что застала тебя дома.

– И я рад. А плакаться можешь, когда захочешь.

– Пойду я, – утирая слезы с ресниц, она распрямилась. – Так ты точно не хочешь, чтобы я помогла тебе собраться?

– Уже все собрано. Я так же жажду уехать завтра утром, как и ты.

– Я-то мечтаю, – успокоившись, она взяла стакан с лимонадом и сделала глоток, чтобы промочить пересохшее горло. – Правда, еще ни одной вещи не уложила. Роксана так аккуратненько все сложила и всего в два чемодана. Не представляю себе, как у нее это получается.

– Этот ребенок страдает манией организованности с восьмилетнего возраста.

– Х-м-м, – она сделала еще один глоток и посмотрела на Люка. – Но ей уже не восемь. Тебе еще предстоит увидеть вечернее платье, которое она купила для капитанского приема.

Люк лишь пожал плечами и откинулся.

– А как насчет тебя? Есть ли в этих вот мешках какие-нибудь пикантные наряды?

– Есть кое-что.

Зная, насколько Лили любит демонстрировать свои покупки. Люк подыграл ей.

– Покажешь?

– Может быть, – она захлопала еще влажными ресницами и опять поставила стакан на место. Ее взгляд скользнул по письму, которое лежал у него на столе, она снова посмотрела на него и оцепенела.

– Кобб, – голос ее задрожал. – Ты что, пишешь ему письма?

– Нет, не пишу, – мысленно проклиная себя. Люк скомкал письмо и засунул его в карман. – Это ерунда, все нормально.

– Не надо мне врать, – в ее голосе внезапно появились металлические нотки. – И никогда мне больше не ври.

– Я не вру. Я сказал, что не пишу ему.

– А что же тогда в конверте? Его застывшее лицо побледнело.

– К тебе это не имеет отношения. Она промолчала, но на ее заплаканном лице играли самые разные чувства.

– Ко мне имеет отношение все, что связано с тобой, – спокойно произнесла она, вставая с кресла. – А вернее, мне так казалось. Я, пожалуй, пойду.

– Не уходи, – он не мог удержаться, чтобы не выругаться, и взял ее за руку. – Черт возьми. Лили, не смотри на меня так. Только я знаю, как вести это дело. Оставь это мне.

– Разумеется. – Она, как и многие женщины, умела, оставаясь приятной во всех отношениях, разбить мужчину в пух и прах. – Придешь к нам домой к восьми. Нам не хочется опаздывать на самолет.

– Да пошло оно все к чертям. Плачу я ему, понятно?! Посылаю ему иногда деньги, и он оставляет меня в покое, – взгляд его был убийственно суровыми – Он всех нас оставляет в покое.

Кивнув, Лили села вновь.

– Он тебя шантажирует?

– Мягко говоря. Можно сказать, безобидно говоря, – разозлившись на самого себя. Люк подошел к окну. – Я могу позволить себе быть мягким и вежливым.

– Почему?

Он лишь покачал головой. Ни ей, ни кому бы то ни было он не поведал бы об этом. А еще о том, что случилось с ним, о тех кошмарах, которые преследовали его в течение двух дней после того, как обнаружил пустую белую открытку в своем почтовом ящике.

– Пока ты будешь платить ему, он не отстанет, – тихо произнесла Лили за его спиной. Мягким движением она опустила руку на его плечо. – Он не оставит тебя в покое.

– Может быть, и не оставит. Но он знает кое-что, о чем мне довольно-таки стыдно рассказывать, и поэтому я готов платить ему, чтобы никто ничего не знал.

Чечеточники разошлись по другим местам, подумал Люк. Голуби летают по парку.

– Он может пойти на любой подлог, смешать правду с ложью так, что мне жить не захочется. Вот я и плачу каждый раз по нескольку тысяч за это воображаемое спокойствие. И считаю, что плачу не зря.

– И ты уверен, что он больше ничего тебе не сделает?

– Нет, – он обернулся, скулы его ходили ходуном. – Не уверен. А еще хуже то, что я не знаю, кому он еще может навредить. Но я не стану испытывать судьбу. Лили. Даже ради тебя.

– А я тебя и не прошу. Я только прошу тебя доверять мне и приходить ко мне со своими бедами. Всегда, – она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Я знаю, что я глупая, легкомысленная…

– Прекрати!

Она только засмеялась.

– Милый мой, я просто знаю, кто я есть. И не жалею об этом. Я женщина средних лет, у которой на лице слишком много косметики и которая умрет прежде чем у нее появится хоть один седой волос. Но я стою за спиной у тех, кого люблю. Я люблю тебя много лет. Посылай этот чек, если считаешь нужным. А если он станет запрашивать больше, чем ты можешь дать, обратись ко мне. У меня есть кое-какие сбережения.

– Спасибо, – он прокашлялся. – Но он не слишком сильно напирает.

– Еще одну вещь я хочу, чтобы ты помнил. Нет ничего из того, что ты сделал или мог сделать, за что мне было бы стыдно, – она повернулась и взяла сумки. – Пойду, пожалуй, домой. Мне ведь нужно полночи, чтобы определить, что нужно брать с собой, а что не нужно. О, Бог ты мой, – она прижала ладони к щекам. – Мне надо прежде всего привести в порядок лицо. Я не могу выходить на люди с тушью, размазанной по всему лицу, – она рванулась к ванной, схватив косметичку. – Да, Люк, ты знаешь, ты можешь пойти со мной домой, переночевать в твоей старой комнате. Может быть, легче будет собираться утром.

Может быть, подумал он, засовывая руки в карманы. Хорошо вернуться домой, даже на одну ночь.

– Пойду возьму чемоданы, – крикнул он ей. – Прокачу тебя до дому с ветерком.

Условия для артистов на борту теплохода «Принцесса Янки» оказались не такими роскошными, как ожидала Роксана. Ввиду их особого статуса приглашенных «звезд» им были предоставлены каюты чуть выше ватерлинии.

Каюта с двухъярусной кроватью была довольно тесной, но она была рада хотя бы тому, что в ближайшие полтора месяца ей не придется разделять это пространство ни с кем другим. Так как Роксана обладала практическим складом ума, она не стала смотреть в иллюминатор, а принялась распаковывать свои два чемодана. Она по привычке аккуратно разложила вещи на письменном столике, что-то повесила в крохотный стенной шкаф. Обладая в то же время романтичной натурой, она не побежала на верхнюю палубу, чтобы успеть к тому мгновению, когда гудок возвестит об отплытии судна.