Обманувшие себя
Шрифт:
— Что это ты тут разыгрываешь? — буркнул он.
Меган приветливо улыбнулась.
— И вам, Дэн, доброе утро! Хотите кофе? Я сейчас сделаю. Я бы и сама не отказалась.
Дэн издал стон, когда Меган, раскачивая бедрами, вышла из кабинета. Что, она хочет наказать его за то, как он себя повел в машине в воскресенье? Если уж на то пошло, она и сама вела себя не лучше. Ведь так?
Он только вздохнул, когда она вошла грациозной походкой, неся поднос с двумя кофейными чашками.
Чашку он как будто увидел новыми глазами и скривился:
— Что, в этом чертовом здании нигде нет фарфора?
Меган присела за свой стол и отхлебнула кофе. В ее глазах светился насмешливый вопрос:
— Раньше вы не жаловались.
— Да, правда.
Список с перечнем примерно четырех сотен запланированных дел оставался нетронутым. Как и кофе Дэна.
Все утро он не мог сосредоточиться на работе. Оказалось, что он не в состоянии оторвать взгляда от лодыжек Меган под столом.
Дэн разглядывал и разглядывал их.
Меган подала голос, когда подошло время обеда:
— Дэн, у вас что-нибудь не в порядке?
— С чего ты взяла?
— Вы с самого утра ничего не делаете!
— Вот и подумай об этом, — сказал он вкрадчиво. — И спроси себя, кто в этом виноват.
— Не знаю, что вы имеете в виду.
Дэн поднялся, и его солидный стол почему-то перестал казаться солидным.
— Так-таки и не знаешь? Тогда я тебе объясню, кто виноват в том, что я не в состоянии работать, — проговорил он угрожающим тоном. — Виновата ты!
— Я?!
Ей удалось изобразить негодование.
— Ты явилась на работу в таком наряде!
Он пожирал взглядом соблазнительные выпуклости ее грудей.
— А что вас не устраивает в моей одежде?
— Все! — прорычал он, переводя взгляд с ее плоского живота на сладострастные губы. Он вдруг вспомнил, чем занимался с Меган в воскресенье в это же самое время, и почувствовал, что его тяга к ней, его отчаянное желание, его разочарование вот-вот вырвутся наружу. — Нет, ничего, — добавил он, смешавшись.
Меган кивнула.
— Какое же отношение ко мне имеют ваши «все» и «ничего»?
Теперь он стоял у ее стола, и на его лице читалась такая темная и будоражащая угроза, что соски Меган стали твердеть от желания.
Он не мог этого не заметить.
Его лицо вспыхнуло вожделением, потемнело и приняло голодное выражение.
— Дэн…
— Дэн! — передразнил он.
Но он был настолько разгневан и возбужден, что немедленно набросился на ее губы. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо прежде целовал женщину с таким упоением и такой страстью.
Груди Меган стали наливаться тяжестью — даже еще до того, как Дэн сжал их жадными пальцами, и она едва не потеряла сознание от наслаждения. Она приоткрыла рот, чтобы он подвергся сладкой и стремительной атаке его поцелуя. Радость стала вскипать в ее крови. И только мелькнула мысль: чем же все это кончится?
Но нет, она хорошо знала, чем это кончится, если кто-то из них не внесет долю здравого разума в безумную ситуацию.
— Дэн, пожалуйста!
— Меган, не надо меня умолить, — тихо и нежно ответил он. — Я более чем готов.
— Д-Дэн…
Но звуки, которые должны были означать протест, преобразились в призыв, тем более что Дэн уже приподнял ее юбку и положил властную ладонь на прохладную кожу внутренней поверхности бедра. Меган изогнулись от удовольствия.
— Нравится? — спросил он.
Его глаза потемнели, когда рот Меган приоткрылся и кончик языка скользнул по нижней губе, провоцируя его на дальнейшие действия.
Большой палец Дэна отправился в путь вдоль ее гладкой ноги. Ресницы Меган задрожали, глаза почти закрылись.
— Да, я вижу, тебе нравится,
В ее воображении он расстегнул молнию на брюках и сделал то же самое с молнией на ее юбке. Прямо здесь и прямо сейчас. Но когда это воображение сопровождается столь реалистическими звуковыми эффектами?
Глаза Меган широко раскрылись, и тогда обнаружилось, что то самое действие имело место не в воображении. Дэн в самом деле расстегивает молнию, укладывает свою ассистентку на стол и…
— Дэн! — закричала она, едва двигая запекшимися, разгоряченными губами, и бесчисленные листы бумаги дождем посыпались на пол.
— Вижу, ты совершенствуешься в любовных играх. Произносишь только мое имя, и ничего больше.
В его голосе слышалось ликование, а сам он между тем готовился заявить свои права. Меган видела его железную и ласковую силу, которая ею вот-вот овладеет. И ей показалось, что она в самом деле умрет, если он не…
— Повтори мое имя, — приказал Дэн, стягивая ее трусы на колени. Едва ли он помнил о чем-нибудь помимо древней и всепоглощающей потребности обладать. — Давай же, повтори!
Она выдохнула единственный слог его имени, когда он проник в нее, то есть совершил именно то, чего так долго жаждал. Но если Дэном владела бешеная страсть, то страсть Меган была еще более неистовой. Меган вцепилась в шею Дэна, словно она тонула, и каждый толчок Дэна распалял ее.
Дэвид был благоразумным любовником. Он никогда не занимался любовью иначе как в постели и под покровом темноты. И никогда — при свете дня, на… на…
— Ох, Дэн! — стонала Меган; а темп все убыстрялся. — Пожалуйста! Пожалуйста!
Его не нужно было призывать, когда он почувствовал, что она беспомощно бьется под ним. Дэн сжал в горстях ее груди, проникая в нее все глубже, глубже, глубже, пока, наконец, оба они не обмякли, не замерли, довольные и изнуренные, на ее столе, превратившемся черт знает во что.
И телефон выбрал именно эту минуту, чтобы зазвонить.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Последовавшие часы стали для Меган одними из тех, о которых ей впоследствии было наиболее мучительно вспоминать.