Чтение онлайн

Но гора рассудила иначе. Через полтора часа Ада уже ехала на машине «Скорой помощи», баюкая сломанную руку.

— Представляешь, — рассказывала она Антону, — туда, в Терскол, народ не в шашки, в общем-то, приезжает играть. Однако, ближайшая больница находится в сорока двух километрах от посёлка. Туда-то меня и отвезли. Хорошо ещё, что перелом был несложный, скорее, даже, трещина. Смогли подлатать даже в полевых условиях.

— И что же ты, больше туда ни ногой? — насмешливо спросил Антон, с интересом выслушав Адин рассказ. Он и сам несколько раз катался в тех местах, и ему было приятно услышать знакомые названия.

— Отчего же, — с напускной важностью отозвалась Ада. — Через год мы с папой опять туда поехали. Рук-ног я больше не ломала, трассы Чегета освоила, даже по «Доллару» спускалась! — «Долларом» назывался узкий извилистый спуск изрядной крутизны. Кататься по нему отваживались только самые отчаянные и самоуверенные лыжники.

— Ну и молодец, — похвалил ее Антон. — Теперь, значит, пора и мотоцикл освоить. Хочешь на него посмотреть для начала?

— А он красивый? — заинтересованно спросила Ада.

— По-моему, очень!

— А где он?

— В гараже. Здесь рядом. Заедем?

— Ну, давай заедем, — улыбнулась она.

Ехать было и впрямь недалеко. Антон вел машину какими-то узкими, совсем плохо освещенными переулками, лишь иногда пересекая залитые огнями оживленные дороги. Минут через десять они остановились у шлагбаума, перекрывающего въезд в подземный гараж широкого современного здания, нависающего над соседними довольно ветхими на вид постройками. Ада с любопытством разглядывала красиво подсвеченный дом. Несмотря на свою явную новизну и лощёность, он каким-то непостижимым образом умудрялся не портить старинной улочки и не выделялся из своего побитого временем окружения привычной надменной кичливостью московского новодела. Лилово-фиолетовый фасад, выполненный в стиле «Ар Деко» смотрелся удивительно гармонично в старом замоскворецком переулке.

Из будки охранника выглянул дюжий молодец в пятнистой форме, приветливо улыбнулся, махнул рукой, и полосатый шлагбаум начал неторопливо подниматься. Антон медленно повел тяжелую машину куда-то вниз и влево. Еще один поворот, автоматические ворота, услужливо скользнувшие вверх при их приближении, и они въехали в ярко освещенное помещение. Там, между опорными колоннами подземного этажа, располагались аккуратные ряды блестящих дорогих машин, до того чистых, что даже не верилось, что они ездят по тем же слякотным осенним московским улицам, что и все остальные.

Или не ездят? Стоят себе на приколе, смотрят сладкие автомобильные сны, тихо посапывая, ждут лета?

— Мы приехали, — задумавшаяся Ада и не заметила, что Антон уже успел припарковаться и даже заглушил двигатель.

— Прости, задумалась, — смущенно улыбнулась она.

— О чем, если не секрет?

— Почему здесь все машины такие чистые? Спят до лета?

Антон расхохотался.

— Да нет, чаще всего бодрствуют. Как, впрочем, и их хозяева, живущие в этом доме. Просто их здесь моют. Приехал — помыли.

— Здорово! — восхитилась Ада. Её давно уже удручал слой грязи, исправно покрывавший по такой погоде ее веселую бирюзовую любимицу. Регулярное посещение автомойки ситуацию не спасало. Во-первых, было жалко времени и денег, а во-вторых, помогало это мероприятие лишь минут на двадцать, после чего грязь честно прилипала снова, а потраченных времени и денег становилось вдвое жальче!

— Ну, показывай скорее свою обновку, — потребовала она, отогнав подальше размышления о превратностях автогигиены.

— Закрой глаза, — попросил Антон. — Только, чур, не жухать! Не подглядывай!

Ада крепко зажмурилась. Мягко хлопнула водительская дверь, затем с уютным чмоканьем открылась дверь с другой стороны, и рука Антона бережно и крепко ухватила ее за локоть.

— Выходи осторожнее, высоко, — предупредил его голос. — Теперь иди за мной. Не бойся, здесь не споткнешься… Тут поворачиваем… Стоп. Постой так секунду… Можешь смотреть!

Ада открыла глаза. Пред ней стаяла черный с серыми подпалинами здоровенный агрегат. Он хищно посверкивал своими отполированными до немыслимого глянца боками, хромовыми стойками, переливчатой фарой. Тускло лоснилась матовая кожа широкого сиденья. Мотоцикл напоминал задремавшего могучего зверя, даже во сне поигрывающего стальными мускулами, готового к мгновенному броску.

— Ух ты! — выдохнула она. — Хорош! Но как на таком ездить-то?! Это ж как на тигре верхом кататься. Или на мустанге каком необъезженном…

Говоря, она обошла вокруг приосанившегося мотоцикла, поглаживая его бока, легко касаясь пальцами руля, почёсывая мощный корпус. Казалось, огромная машина сейчас замурлычет от удовольствия.

— Можно на него сесть?

Антон молча кивнул. В горле у него внезапно пересохло. В один момент вдруг стало совершенно невыносимо просто стоять и смотреть, как эта женщина, исправно заглядывающая в его самые невероятные и нереальные сны и чуть насмешливо улыбающаяся ему издалека почти каждую ночь, двигается рядом, тихонько поглаживая сверкающий мотоцикл.

Вдруг стало понятно, что нет у него больше сил ждать ее, сохранять невозмутимость и легкость тона, уговаривать себя не спешить и просыпаться среди ночи в горячем поту, с неистово колотящимся сердцем.

Он больше не может и не хочет разыгрывать из себя сэра Ланселота Озёрного, Тристана, Роланда, доблестного рыцаря Айвенго или кто там у них ещё был! Он хочет получить её немедленно, и она должна стать его, желательно здесь и сейчас!

Антон тяжелым взглядом смотрел, как Ада боком усаживается на спину железному зверю. Она слегка поёрзала на месте, усаживаясь поудобнее, поправила на коленях юбку, поплотнее запахнула короткое светлое пальто и подняла на него смеющиеся глаза.

Вытерпеть это было уже совсем невозможно. Антон стремительно шагнул к Аде, наклонился, опершись одной рукой на зашатавшийся мотоцикл, а другой обхватил ее за плечи и поцеловал.

Он целовал её мягкий рот, столько раз снившийся ему, и рыжеватые прядки ее волос щекотали его лицо. Каждую секунду он боялся, что вот-вот она оттолкнет его, и понимал, что не сможет заставить себя подчиниться. Ему было страшно, и он начинал ненавидеть этот страх, и себя за глупую робость, и ее — за то, что смогла внушить ему подобные чувства.

Внезапно Антон осознал, что ему больше не приходится наклоняться. Ада стояла, прижимаясь к нему всем телом, обнимая его и изо всех сил возвращая ему поцелуй.

Антон тяжко вздохнул. Его руки сжали узкую спину под распахнувшимся пальто, и в опустевшей, заполненной лишь глухим грохотом голове неуверенно появилась одна-единственная мысль: ещё немного, и это точно произойдет именно здесь и именно сейчас. Что-то надо немедленно делать.

Вдруг потянуло сквозняком, невдалеке прошуршали колеса, чуть погодя хлопнула дверь машины, мимо простучали быстрые каблучки, открылись и закрылись двери лифта, и всё опять стихло. Антон выпрямился. Он заглянул в растерянные зеленовато-голубые глаза, провел рукой по растрепавшимся медным волосам, на секунду уткнулся в них лицом, а затем взял Аду за руку и повёл. Она молча пошла за ним.