Чтение онлайн

«Подожди, подожди, — подумала она. — Что-то об отъезде? Я говорила Гарту, что уезжаю?»

Сабрина отогнала мысль прочь. Да, конечно, конечно, она должна уехать. Ничто не изменит этого. Но не сейчас, не в эту минуту, потому что сначала она должна что-то предпринять. «Я должна это Стефании, я должна это Гарту, потому что она обманула его. Ничего не изменилось: я все равно уезжаю… просто отложу отъезд на немного, пока не наступит ясность. Поскольку очевидно, что…»

— Я сказал Долорес, что ты позвонишь ей завтра, — сказал Гарт, входя. — Прости, я задержался. Мне кажется, я сражался с ураганом. Ты не налила кофе. — Он сел и наполнил чашки. — Теперь, может быть, мы можем… Господи, Стефания, что это?

Сабрина молча протянула ему письмо. Гарт прочитал его, затем перечитал, и лицо его окаменело.

— Не знал, что они втянули и меня. — Вдруг ему в голову пришла какая-то мысль. — Если только… Ведь ты получила одну из таких гадостей раньше, правда? Вот о чем ты говорила, когда мы поссорились перед твоим отъездом в Китай. Почему ты не показала мне то письмо? Ужасно, когда я не знаю, какого черта ты…

— Не хочу говорить о прошлом, — нетерпеливо возразила Сабрина. — Мы должны подумать, что предпринять, чтобы остановить это безобразие. — Она задумалась. — Если копии посланы руководству университета, и те поверят… Или даже, если не поверят, но испугаются скандала, ты пострадаешь. Это не повлияет на твое назначение директором Института генетики?

— Да. Но подожди минуту. — События проносились перед глазами Гарта, и он пытался замедлить их бег. Несколько минут назад, открывая парадную дверь, он оставил в комнате усталую, возбужденную женщину, намеревавшуюся немедленно уехать. Сейчас он вернулся к удивительно живой даме, сидящей на краешке стула, заботящейся о его безопасности, безошибочно определяющей, что может случиться из-за грязного письма. Полгода назад, увлеченная только собой, совершенно не интересующаяся делами университета, она так быстро не сообразила бы, что к чему. Гарт был поражен яркой злостью в ее глазах, строгой линией ее стройной шеи, когда она держала голову высоко, готовая к битве. За него.

— Ты не веришь письму? — произнес Гарт.

— Верю? Гарт, ты шутишь. Ни один знающий тебя человек не поверит в такую гадость. Кто-то хочет уничтожить тебя. Мы должны установить его личность.

Гарт задумчиво посмотрел на Сабрину. В сентябре она верила, теперь нет.

— Я немного заторможенный сегодня, — признался он. — Кажется, ты говорила что-то об отъезде, о твоем возвращении в Лондон?

— Ты, не заторможенный и прекрасно знаешь это. Не играй со мной в дурацкие игры.

— А если я попрошу тебя о том же самом?

— Я не играю в игры! Что с тобой? Разве ты не видишь, как все меняется? Если другие люди получат это письмо, а меня здесь нет, они подумают, что я уехала из-за того, что поверила в клевету. Никто не поверит в другие причины моего отъезда. Если я уеду, тебя обвинят независимо от того, что ты скажешь.

«Итак, она увидела это тоже, — подумал Гарт. — Она все видела». Он подошел и взял ее лицо в свои ладони.

— Я подумал об этом, когда увидел письмо. Спасибо тебе.

— Ты ничего не сказал.

— Например?

— Не просил меня остаться. Не упомянул о том, что будет с тобой, если я уеду.

— Если ты уедешь… Любовь моя, если ты уедешь, последствия для меня будут гораздо хуже, чем обыкновенный скандал. Это разрушит дом, семью, три сердца, три мозга, три души…

— Не надо, пожалуйста, не…

Гарт поцеловал Сабрину и ощутил на губах ее слезы. Но ее тело оставалось напряженным, словно она отогнала прочь всякую возможность желания. Гарт отошел. Теперь у них было время. Пока Сабрина находилась здесь, у них было время. Ее неудача и отчаяние в Лондоне были столь ужасны, ее одиночество после смерти сестры так мучило. Гарт почувствовал, что ей требуется его вмешательство в процесс лечения, поддерживающее, но не управляющее.

Но сейчас он решил убедиться окончательно и взял руки Сабрины в свои.

— Ты остаешься? Каковы бы ни были причины твоего желания уехать, я не должен думать каждое утро, найду ли тебя здесь в конце дня.

— Я помогу тебе, — пообещала она.

— Я спрашивал не об этом.

— Гарт, мы не можем оставить это на время? Так много случилось за такой короткий срок… Я пытаюсь всем угодить.

— Ты не можешь одна принимать подобные решения. Дело касается нас всех.

Сабрина наклонила голову. Гарт начал что-то говорить, затем умолк. В тишине она почувствовала, как он повернул ее руку. Левую.

— Ты не носишь свое кольцо? Мороз пробежал по коже Сабрины.

— Нет.

— Где оно? Она заколебалась между правдой и ложью.

— В Лондоне.

— Проклятье! Кто ты такая, чтобы принимать все решения в одиночку? Решаешь, что тебе больше не нужна семья, и снимаешь кольцо, чтобы все выглядело официально? И потом тебе остается только быстренько попрощаться?

Сабрина почувствовала облегчение и вину одновременно. «Один лжет другому, — подумала она. — Но это лучше, чем, правда». Она вернула кольцо Стефании.

— Я думала, оно будет…

— Символом, — подсказал Гарт. — Так и есть. Но так случилось, что я верю в символы. Где оно?

— Полагаю… в доме на Кэдоган-сквер.

— Тогда миссис Тиркелл пришлет его.

— Если сможет найти.

— Напиши ей.

— Хорошо.

— А если она не найдет, мы купим новое. «Я не задержусь здесь надолго».

— И я прошу тебя, Стефания… Ты слышишь меня? Сабрина кивнула.

— Я прошу дать мне возможность помочь тебе, пока ты будешь помогать мне. Черт побери, мы часть друг друга и поможем друг другу. Согласна?

— Согласна, — ответила она, желая, чтобы он смог, но, зная, что он ничем помочь не сможет. Сабрина взяла письмо.

— Что значит «истории о студентах»?

— Я тебе покажу. — Гарт вышел из комнаты и вернулся с университетской газетой. — «Стэндард» за среду. Наши студенты-журналисты выпускают сами.

Сабрина прочитала заголовок: «Секс за оценки». И ниже: «И наоборот».

— «Стэндард» не знает, кто делает первое предложение, — прочитала она дальше. — Но три профессора и несколько симпатичных студенток вызваны в кабинет Лойда Страуса для рассмотрения обвинения в торговых сделках с оплатой в виде оценок — единственная вещь, более ценная, чем деньги.

Это, вероятно, началось с последнего весеннего семестра. Безобразная история может повлиять на судьбу учащихся и даже на возможность окончания учебного заведения, не говоря уже о дальнейшей судьбе профессоров".

— Написано как колонка сплетен, — пробормотал Гарт. — Кто-то должен сказать этим детям, что журналистика — серьезное дело. Она связана с жизнями людей.

— Каких людей? — спросила Сабрина.

— Мелвин Блэйк, некий Миллберн и Мартин Талвия…

— Только не Мартин. Ты имеешь в виду, слухи были… Я не верю. О бедная Линда.