Чтение онлайн

— Но тебе ведь нравится Эванстон. Тут наши друзья, у детей школа, у тебя работа…

— Работа скучная, друзей новых заведем, а школы в Стэмфорде наверняка не хуже. — Открыв холодильник, Стефания достала чеснок, красный перец, мелкие помидоры. Посмотрев на мужа, она сказала:

— Знаешь, как чудесно было бы иметь деньги. И жить поближе к Нью-Йорку.

Хоть какое-то развлечение. Гарт почувствовал себя неуютно. На ленч он согласился исключительно от злости на Вебстера, да еще подлила масла в огонь Рита Макмиллан. Причин, чтобы бросать университет, у него не было. А Стефания за это ухватилась. Они еще ничего толком об этом предложении не знают, а она уже подыскивает причины, по которым следует согласиться, в то время как сам Гарт, успокоившись, не видит уже смысла даже и собственно в ленче. Но, конечно же, придется пойти, хотя бы ради Стефании.

— Посмотрим, что скажет Каллен. — Он наблюдал, как Стефания возвращается к разделочному столику. — Кстати, я тебе еще не рассказал про Риту Макмиллан. Эта тварь…

— Так ты собираешься принимать предложение?

— Мне еще ничего не предложили.

— Если предложат.

— Не знаю. Я же говорю, посмотрим, что скажет Каллен. Я тебе начал говорить про Риту…

— Мам! — В кухню с воплем влетела Пенни. — Мы с голоду пухнем!

— А ты на стол накрыла?

— Сегодня очередь Клиффа.

— А он накрыл?

— Накрывает.

— Проследи, чтобы не забыл про салфетки. Кстати, вы с ним руки помыли?

Стефания достала из духовки картошку. На кухне воцарилась тишина. Гарт пожал плечами и взялся за газету.

— Мам… — заныла Пенни.

— Ладно. Пенни, Гарт, — сказала Стефания, — давайте обедать.

— Стефания…

— Сабрина! Я звонила и звонила…

— А я была за городом, а миссис Тиркелл я на весь июль отправила в отпуск.

— Я уже забеспокоилась, не приключилось ли чего с тобой.

— А что, мои дурные предчувствия донеслись и до Эванстона?

— У тебя неприятности?

— Нет, но я испугалась, что они могут быть. Пару недель назад мне показалось, что я купила липовый фарфор, но потом проверила, и оказалось, что подлинный. Больше ничто не тревожит. А как твои дела с недвижимостью? Не разыскала мне какой-нибудь занятный чердачок с прелестями?

— Я… я некоторое время уже этим не занимаюсь…

— Но почему, Стефания? Ведь тебе нравилось…

— Да, но дела не идут. Я теперь в университете работаю. Удовольствия, конечно, мало, зато есть, чем платить за дом. Если вот переедем, то, может быть, снова займусь недвижимостью. Сабрина, Гарту предложили новое место.

Директором исследовательского центра при фармацевтической фирме в Коннектикуте.

— Гарт уходит из университета?

— Мне бы хотелось. Там предлагают девяносто тысяч в год.

— О, Стефания, это чудесно! Тебе не пришлось бы больше волноваться из-за денег; можно заняться, чем хочется. Почему бы тебе не открыть филиал «Амбассадора» в Америке? Мы бы заимели клиентуру по ту сторону океана. И друг с другом бы виделись почаще. А Гарт рад?

— По-моему, он собирается отказаться.

— Но… почему?

— Не знаю. Он пару недель назад встречался за ленчем с президентом фирмы и говорит, что все еще не решил, но энтузиазма особого он, по-моему, не проявляет. Они хотят, что бы мы перебрались в Стэмфорд, а для этого и мне тоже предстоит пройти проверку. Но Гарт говорит, что он слишком занят.

— Но на новом месте он не будет перегружен?

— Нет. Ему просто надо будет встречаться с людьми, беседовать с ними, а выходные он сможет проводить с женой. Он тогда даже сможет заметить, что я похудела.

— В самом деле?

— Ты можешь мной гордиться. После нотации, которую ты прочитала мне в Лондоне, я стала другим человеком. Диета, физкультура, а потом я откопала на Мичиган-авеню местечко, смахивающее на бордель. Так они половину грязи из Миссисипи перевели на то, чтобы привести в порядок мое лицо, и сделали мне классную прическу. Дома никто и не заметил, но мне было так хорошо, что я даже не обиделась. Вот если бы нас сейчас поставить перед зеркалом, то еще подумать бы пришлось, кто из нас модный европейский дизайнер, а кто — скучная университетская домохозяйка.

— Не говори так, это несправедливо, ни к чему высмеивать собственную жизнь, ты представить себе не можешь, как мне иногда хочется пожить именно так.

— Но не до конца дней…

— Стефания, что еще не так?

— Да с Клиффом проблемы, а Гарт даже слушать не желает. А Пенни хочет брать уроки рисования, и она это заслужила, у нее неплохие знания и способности, но стоит эта ужасно дорого, что опять же возвращает нас к предложению, которое получил Гарт. И я чувствую себя настолько… беспомощно. Будто меня на булавку насадили, а я пытаюсь рыпаться. И знаешь, что я сделала?

— Что?

— Только не смейся. Я попросила китайскую визу. В сентябре будет поездка, которую спонсирует «Международный антиквариат», и я решила, что…

— Так и я тоже! Звучало так заманчиво, что я…

— Ты тоже попросила визу?

— Пришлось. Ведь на это уходит…

— Шестьдесят дней на одну визу.

— Какое чудо! Мы поедем вместе! А ты можешь себе это позволить? Я ведь хотела тебя позвать, но…

— Конечно, не могу. То есть на срочных вкладах у нас деньги есть, но не на поездку же в Китай. Я Гарту еще не говорила.

— Так ты думаешь, тебе не удастся поехать?

— Вероятно, нет. Я просто рада была почувствовать себя авантюристкой, когда заполняла анкету, а так приятно бывает помечтать…

— Я тоже не уверена, удастся ли мне выбрать время. Сентябрь может выдаться очень загруженным. Вот если бы нам придумать способ, как…

— Если бы получилось? Какая сумасшедшая, прекрасная мечта!

Повесив трубку, Сабрина сидела в полночной тьме своей спальни, поглубже зарывшись в подушки мягкого кресла, и размышляла о себе и Стефании. У них такая разная жизнь, и каким-то чудесным образом они становились все ближе и ближе. Александра и некоторые другие — хорошие подруги, но лишь голос Стефании звучит как родной. Зазвонил телефон.

— Сабрина, милая, прости, — раздался голос Антонио. — Я знал, что ты не спишь, потому что было все время занято.

Ее охватила паника.

— Я думала, ты сегодня улетел в Бразилию.

— Я улетел в Нью-Йорк. Через два дня буду в Рио. Звоню пожелать тебе приятных сновидений. Вернусь пятнадцатого августа, и тогда ты, наконец, дашь мне окончательный ответ, чтобы можно было строить совместные планы на будущее.

Сабрина облегченно вздохнула. Он на самом деле улетел. И теперь целых четыре недели в ее полном распоряжении, и она может делать все, что заблагорассудится, без его навязчивого давления.