Чтение онлайн

Три недели мы играли в зайца и черепаху. То один, то другой из нас вырывался вперёд в развитии отношений, но это не было соревнованиями. Ни за что.

Когда я однажды вернулась домой, Жиль приветствовал меня, восторженно пританцовывая возле шкафчика с напитками. Это выглядело так, будто намечается какое-то празднование. Но я не знала — какое.

— Я слышал её голос! — еле сдерживая себя, сказал он. Он такой приятный! Мы проговорили три часа.

— Расскажи ещё, — ответила я, опуская сумки, закрывая дверь и пытаясь успокоить сердцебиение. О чём вы говорили?

— Мы обсуждали музыку. Она сыграла мне немного из Имоджен Хип по телефону. Мне очень понравилось. И она плакала, когда я сыграл ей Blue Джонни Митчелла.

Сoup de gr^ace (завершающий удар, фр.). Путь к сердцу Жиля лежит не через желудок. Он лежит через Джонни Митчелла. Я почувствовала, что у меня стало одной раной больше.

Несмотря на то, что в тот же самый день мы с Мортеном небрежно объявили своим девизом строку “Безопасность не лучше сожалений” из Тake on Me, я начала ненавидеть Елену. И всё это. И их обоих. Мы начинали возделывать хрупкие ростки нового мира, но тут я стала целенаправленно уничтожать их своими тщательно выбранными словами.

Я саркастически сказала: “Тебе надо сходить с ней на один из крайне возбуждающих концертов Tuck & Patti. Жиль заулыбался, но вдруг почувствовал подлянку и удивлённо моргнул. Его жена никогда не была подлой.

— Возможно, она не заснёт, как я. Или вы сможете вместе плакать над Radiohead. Господи, спасибо что меня это больше не касается.

Жиль смущённо посмотрел на меня. А я была довольна. По крайней мере я не потеряла возможность ударить его по больному месту.

— Похоже, вы отлично подойдёте друг другу. Полагаю, что если это развод, то наилучший из возможных. Мой рот начал дёргаться из стороны в сторону — я пыталась не заплакать. Всё быстрее и быстрее, пока я не стала похожа на Саманту из Моя жена меня приворожила под кокаином.

— Почему ты сказала “если это развод?” — мягко спросил он.

— Потому, что у тебя гораздо больше общего с ней, чем со мной. Ты проводишь часы, разговаривая с ней, а когда я прихожу домой, мы разве что смотрим Друзей. Или Хауса. Или Чирс. Хотя мы смотрели всё это уже раз пятьдесят.

— Но это просто другая стадия отношений. Мы читали об этом, разве ты не помнишь? Полиаморы называют это NRE, энергия новых отношений. У нас с тобой тоже было такое когда-то. Мы шесть месяцев не могли оторваться друг от друга.

Это было правдой. Но… не сейчас.

— Да, но даже тогда именно я научилась играть в шахматы и ездить на скейте для того, чтоб делать то же, что и ты. Я не могла оторваться от тебя. Я приложила все возможные усилия для того, чтоб стать частью твоей жизни. Для того, чтоб быть с тобой, я даже изучала цитаты из Монти Пайтонов.

— Никто не заставлял тебя это делать. И я думал, что это было очень здорово.

— Это не было здорово. Это было ужасно. Я всегда прилагала все усилия. Мы даже поженились исключительно моими стараниями. Когда мы занялись бумагами, у тебя начались приступы паники и ты предлагал всё отложить. Собственно, я и предложила, чтоб мы поженились, когда получила хорошо оплачиваемую работу.

— Я собирался сделать тебе предложение. Это было в моём плане.

— Да, но ты не сделал.

— Но я собирался.

— Но ты не сделал, — отрезала я, делая ударение на “не”.

— Ты просто, как всегда, успела первой! — ответил он, встряхивая головой.

Моя обида постепенно догорала, и у меня осталось мало того, что можно было бы подкинуть в этот огонь.

— Ну, это много говорит о нас. Возможно, ты не хочешь никакой полиамории. Возможно, ты просто хочешь быть с Еленой. Возможно, ты просто больше не любишь меня. Так что, раз я всегда первая, давай рассмотрим это. Давай обсудим развод!

Страшное слово на букву “Р”. Грех Жиля состоял в том, что он разделял музыкальные вкусы с женщиной, с мужем которой у меня была эмоциональная связь.

— Собственно, я это уже сделала. Я привела нас к разводу при помощи полиамории, — сказал я в полном отчаянии.

— Это не так, — ответил он, утомлённый моей демонстративностью, но я не могла остановиться.

— Как ты можешь так говорить? — вопрошала я. Я изменила тебе, я поощряла тебя к поиску другой женщины. Более того, именно я и нашла её!

— Я не хочу менять тебя на кого-то, — настаивал он. Хотя, конечно, это здорово, что я разделяю некоторые свои увлечения с Еленой. Но вы очень разные. Полиамория это дополнение, а не замена. Очнись, ты же знаешь это.

Теоретически я это знала. И поддерживала всем сердцем. И хотела, чтоб Жиль был счастлив. Но не хотела жертвовать для этого своим счастьем.

— Гляди, Луиза, мы с тобой любим друг друга. Но мы не могли продолжать идти прежним путём. Сейчас ты наслаждаешься переотрытием тех граней своей личности, которые не подходили для наших отношений. И со мной происходит то же самое. Понятно, что это вызывает боль, учитывая твою потребность быть всегда совершенной во всём. Но помни: я люблю тебя независимо от того, любишь ли ты Джонни Митчелла или Монти Пайтонов.

— Но мне нравятся Монти Пайтоны, — тихо произнесла я.

— И я рад, что помог тебе узнать это, — сказал он, обнимая меня. И теперь мы можем узнать очень много нового с Мортеном и Еленой.

— Я чувствую, что теряю тебя, — всхлипнула я.

Он обнял меня сильнее. “Ты не теряешь меня, а я не теряю тебя. Ты делишь меня, но это не значит, что меня у тебя оказывается меньше. Я люблю тебя с прежней силой, даже сильнее, чем раньше, так как ты дала мне возможность более полно понять мою собственную личность с кем-то другим”.

Возбуждение новых отношений отчасти состояло именно в исследовании общих и различающихся аспектов наших личностей. Того, что могло бы остаться скрытым, если бы не другой человек. Но столкновения и трение между нашими характерами, наблюдавшиеся в начале наших отношений с Жилем, постепенно сошли на нет. Всё переплавилось в удобство и любовное доверие, прекрасное само по себе. Но теперь речь шла о четырёх людях, пытающихся сохранить гармонию, которой они уже достигли в первоначальных парах, так что мы снова вынесли на свет те грани себя, что когда-то вызывали трение. В то время как моногамия позволила нам угнездиться в удобной и застойной середине, полиамория оказалась искрящейся эволюцией и революцией.