Чтение онлайн

Я не знала, следует ли мне расстраиваться от того, что мной пренебрегает муж или радоваться тому, что мне не надо прямо сейчас расставаться с Мортеном. Так что в тот момент я делала то, что всегда делала лучше всего. Я укрылась в моём безопасном мире, называющемся “отрицание”. В предрождественской беготне это было несложно. Потому, что несмотря на опасения, у меня были мечты, большие мечты.

Я хотела реализовать их. И может быть, всё-таки может быть, этого было бы достаточно.

Альтернативное рождество

Рождество традиционно является семейным временем. Но для нас с Жилем это давно было не так. Мы воспринимали свои семьи скорее как источник беспокойства. Вместо этого мы праздновали Рождество в пабе со множеством других “потеряных мальчиков” Парижа. Мы готовили гигантскую индейку в духовках промышленных масштабов и сами разливали пиво, которое потом оказывалось записано в бухгалтерских книгах как “остатки”, то есть должно было быть отправлено в помои, но вместо этого заливалось в наши глотки.

И вот, за три месяца Жиль, Елена, Мортен и я почувствовали себя семьёй в большей степени, чем я когда-нибудь знала. Было больше любви. Гораздо больше. Впрочем, было настолько же больше переживаний.

Так что, раз Рождество — семейный праздник, мы собирались провести его вместе. Но это потребовало некоторого планирования. Семья Мортена приезжала к нему в Лондон и до 26-го декабря они изображали нормальность. Через полчаса после отъезда родственников, прибывали мы. Мы снова были в стране фантазии.

Елена радостно встретила нас в своём доме. “Это традиционный испанский рождественский фруктовый пирог. Я сделала его вчера вечером, он приправляется вином прямо в духовке. А эти бисквиты странной формы сделал Мортен. Они шведские.”

Так он ещё и готовит! — подумала я.

Елена разлила вино с пряностями и потянула меня по светлому деревянному полу, через её безупречную кухню в столь же безупречную гостиную. Я разулась. Она попросила меня об этом. Моя куртка уже была снята с моих плеч и висела на деревянной вешалке в их белоснежном шкафу. Подушки белели на их бирюзовом диване как маленькие облачка. Их дом был невероятен. Когда мы проходили мимо ёлки, с неё упала иголка. Как она только осмелилась? — удивилась я.

— Я подошёл к прилавку и взял две рождественские открытки, — сказал Жилю Мортен. Одну с надписью “Моей прекрасной девушке”, а другую — “Моей прекрасной жене”. Продавец посмотрел на меня, а я в ответ лишь улыбнулся, настолько широко, как только смог.

Жиль усмехнулся:

— Я не любитель открыток и цветов. Одна девушка бросила меня в тот момент, когда я дарил ей цветы. Я выучил свой урок.

— Я люблю цветы, — возмутилась Елена.

— Я тоже. Но могу открыть тебе секрет. Ты можешь получить их от Жиля, только если повиснешь на продавце цветов и у него не останется другого выхода.

Судя по виду Елены, она не собиралась мириться с таким поведением. Полагаю, упрямству Жиля брошен вызов.

В моей открытке была прелестная серебряная цепочка с подвеской сердечком. Я подняла её, рассматривая.

— Это ножной браслет, — Мортен покраснел. Мне кажется, они очень сексуальные. Так что, даже когда ты будешь в Париже, кусочек моего сердца по-прежнему будет с тобой.

Я никогда не осмеливалась купить ножной браслет. Их носят только проститутки. Во всяком случае, именно так говорила моя мать. Жиль порозовел. Он смотрел на меня, понимая какая внутренняя битва происходит в моей голове.

— Луиза, милая! Кто побеждает? Мортен? Или твоя мать?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мортен. Жиль посмотрел на меня со значением, а мой рот скривился в ожидании.

— Луиза не курит на улице, — объяснил мой муж.

— Так делают только бляди, — добавила я.

— Не пьёт на улице.

— Так делают только алкоголики.

— И не ест на улице.

— Так делают только бездомные.

— И не носит блестящие туфли. И она определённо не носит ножных браслетов.

— Ножной браслет означает, что ты ночная бабочка, — произнесла я, прилежно повторяя то, чему меня учила мать.

— О боже! А почему ты не носишь блестящих туфель? — изумилась Елена.

— Потому что мужчины смогут увидеть отражение твоего нижнего белья на туфлях, — автоматически ответила я. Так её научили монахини.

Елена начала истерически смеяться: “Боже мой, это очень причудливо. Но при этом забавно.”

Я тоже рассмеялось, хотя это оказалось непросто. Я предавала свой мир и свои ценности. Я перенесла своё внимание на серебряную цепочку. Она мерцала, освещённая тщательно расположенными на потолке светильниками. Знак будущего. И “прощай” моей прошлой несвободе. Я застегнула её вокруг лодыжки и улыбнулась. Цепочка удобно облегала ногу. Освобождённая женщина… на цепи. Я иронически улыбнулась.

Жиль открыл свой подарок под мой восхищённый возглас. Это была чёрная вельветовая куртка. Жиль, в отличие от большинства своих земляков, обращал мало внимания на одежду. Я годами пыталась изменить это без малейшего успеха. В это путешествие он взял с собой пять серых футболок с дырками в подмышках. Я мысленно подняла брови. Жиль выглядел благоговеющим. Для человека, обычно не обращающего внимания на свой внешний вид, он был удивительно увлечён подарком. Елена пожала ему руку.

— Ты будешь выглядеть в нём ещё красивее, чем сейчас, — сказала она.

— Он мне нравится. Спасибо, — ответил он, целуя Елену. Это был не тот Жиль, которого я знала.

Следующий ход был еленин. Она открыла упаковку и вытащила оттуда старый и ржавый жестяной знак, рекламирующий товары 1950-х годов. Мортен воскликнул: “О Боже, Елена! Он старый и грязный!”

Она слегка ощетинилась. А потом одарила нас улыбкой и, вместо того, чтоб ответить мужу, обратилась к Жилю.

— Жиль, дорогой. Это знак, который мы вместе видели в Париже. Я люблю его.

Я смотрела на грязную и ржавую жестянку и пыталась понять: каким образом она может оказаться уместной на елениной сверкающей викторианской террасе.

Мортен смотрел с удивлением и поставил своё вино мимо подноса. Признак мятежа. Я посмотрела на Елену, но она глядела на Жиля и была слишком занята.

И последний по порядку, но не по важности. Я сказала Мортену:

— Твой подарок в почте.

Все мы бросились к компьютеру вверх по лестнице и ждали бесконечные пять секунд, пока он входил в почту. Найдя нужное письмо, Мортен подпрыгнул на своём вращающемся офисном стуле, оставив его крутиться, и обнял меня так сильно, что я чуть не задохнулась.