Обнаров
Шрифт:
– Ой, извините, Петр Миронович! Я задумалась.
– Есть чем? И о чем задумались-то, если не секрет?
Лопатина поправила очки, как-то неуверенно сказала:
– Даже не знаю. Я в таком шоке… Сейчас в интернете прочла, – она склонилась к уху Симонца. – Пишут, будто бы… – она замялась, точно в последний момент передумав делиться новостью.
– Да что пишут-то? Рожайте уже!
– Пишут, будто бы наш Константин Сергеевич вчера вечером при невыясненных обстоятельствах умер… – упавшим голосом сказала Лопатина и с испугом посмотрела на Симонца.
Тот усмехнулся и погрозил указательным пальцем перед носом Лопатиной.– А я всегда говорил, что этим кончится. Я даже не удивлен. Что вы стоите, Ольга Михайловна, как тупая овца? Подбирайте кандидатуры на роли Обнарова, к вечеру список ко мне на стол. Свято место пусто не бывает…
Белоснежный пассажирский лайнер чуть качнулся и замер на взлетно-посадочной полосе. Командир корабля Андрей Валентинович Шалобасов окинул цепким взглядом контрольные приборы и запросил разрешение диспетчера на взлёт. Взлет разрешили.
– Taking off [56] , – абсолютно буднично произнес он. – Start chrono [57] !
Второй пилот Коля Шнуров посмотрел на командира. Он был талантливым вторым, имел допуск на самостоятельное пилотирование и ждал перевода на должность командира воздушного судна. Ему Шалобасов доверял как себе.
Шалобасов кивнул, улыбнулся:
– Nike, you have control [58] .
– Оkay [59] ! – довольно откликнулся Шнуров.
Он перевел ручку управления двигателем на взлетный режим. Дождался выхода двигателя на параметры взлета.
– Thrust set [60] .
Самолет послушно побежал по полосе, все ускоряясь. Вот он аккуратно приподнял нос, и переднее шасси уже оторвалось от серой бетонки. Еще секунда и уже наполненные подъемной силой крылья приняли на себя вес многотонной машины.
– Positive climb [61] .
Высотомер старательно накручивал обороты.
– Gear up [62] !
Еще несколько коротких минут, и самолет занял свой эшелон.
Коля Шнуров включил систему «автопилот».
– Молодец! – похвалил Шалобасов. – Штурман, что с погодой в Хитроу? Перспективы?
– Сейчас там полная задница, командир, – гладя на компьютерный монитор, сказал штурман. – Фронтальные грозы. Судя по динамике, к нашему подходу муть на север утащит. Но садиться все равно придется вслепую.
– Ты когда-нибудь научишься начинать полет с позитива? – с деланным недовольством сказал Шалобасов.
– Вот вам позитив, – тщательно скрывая веселые нотки в голосе, сказал штурман. – Дума приняла в первом чтении закон об изменениях в административный кодекс. Будут отменять 0,3 промилле при тестировании водителей на алкоголь. Трезвыми теперь все будут ездить!
– Мы же вынуждены трезвыми летать! – усмехнулся Шалобасов.
– Что, не скрою, приятно, но непривычно, – хохотнул «второй».
– Ты откуда про отмену допуска содержания алкоголя взял?
– Этой новостью весь интернет пестреет.
– Чем еще он «пестреет»?
– Скончался актер Константин Обнаров. В Царицыно запустили новый парк развле…
– Кто скончался? Обнаров?! – перебил штурмана Шалобасов. – Что за чушь? Ну-ка распечатай.
– Уже. Держите.
Шалобасов жадно пробежал глазами текст.
– Вот сука жизнь! Какого мужика прогнула…
Поигрывая ключами от машины и насвистывая что-то легкомысленное, Сергей Беспалов шел по служебному коридору.
– Сережа, к Симонцу зайдите, – сказала ему Лопатина.
– Чего ему надо-то?
Лопатина остановилась, воровато оглянулась.
– Он хочет предложить вам роль майора Володина в «Мужском сезоне». Только я вам, Сереженька, ничего не говорила.
Беспалов кивнул, двинулся дальше, но через пару шагов вдруг встал как вкопанный, обернулся.
– Ольга Михайловна, это же Обнарова роль!
Лопатина замахала руками, зашептала:
– Тише, пожалуйста, тише! Вы что, ничего не знаете?
– Нет.
– Константин Сергеевич умер.
– Как умер? – механически пробормотал Беспалов.
Лопатина пожала плечами.
– Когда умер?
– Вчера вечером.
– Я же видел Костю вчера вечером. На поминках… – растерянно произнес он.
– Ну, долго ли… – сердобольно вздохнула Лопатина и развела руками.
– Кто вам сказал?
– Я в интернете прочла. Собственными глазами.
– Вы бы лучше работу работали, Ольга Михайловна! Корова вы моя читающая! – на бегу крикнул Беспалов и исчез в дверях служебного входа.
Лопатина поправила очки и, погрозив ему вслед пальцем, как это делал Симонец, с чувством произнесла:– Наберут, понимаете ли, дураков и идиотов! Шагу ступить невозможно!
В палате из-за закрытых жалюзи был полумрак. Тихонько шелестел кондиционер, создавая приятную прохладу.
Беспалов огляделся, после полуденного солнца глаза медленно привыкали к приглушенному свету.
Белые стены, белая постель, черный паркет на полу, на тумбочке в вазе букет роз, под кроватью «утка» и мягкие шлепанцы, на стуле рядом длинный домашний халат.
Обнаров лежал на кровати, до подбородка укрытый одеялом. Его глаза были закрыты, лицо было спокойным и не выражающим абсолютно ничего. На какое-то мгновение Беспалову показалось, что черты лица стали более резкими, холодными, неживыми, но это было лишь мгновение, потом Обнаров открыл глаза.
– Хреново дело… – неопределенно сказал Беспалов.
Он вздохнул, запустил руки в карманы брюк и уставился на Обнарова.
– Ты чего с Наташкой не разговариваешь, дурья твоя башка? Сестренка тебя с того света вытащила, заштопала. А ты? Старый, как маленький! Обидку, значит, закатил. Я-то не Наташка. Давай хоть поздороваемся.
Беспалов протянул другу руку. Тот помедлил, нехотя откинул одеяло и протянул в ответ забинтованную от запястья до локтя правую руку. Рукопожатие Беспалова было намеренно крепким. Обнаров поморщился от боли, но промолчал.