Чтение онлайн

Слезы счастья. Слезы грусти. Слезы облегчения. Слезы вины. Все, что могут выразить слезы. Я плачу все следующие четыре дня. А когда наступает понедельник, встаю с постели, принимаю душ, одеваюсь, прилаживаю стильный парик из волос цвета вороного крыла и отправляюсь в аэропорт с уверенностью и спокойствием, которых никогда в себе не подозревала.

В ту минуту, когда я схожу с самолета на моей новой родине с новым именем и внешностью, мое лицо расплывается в широкой улыбке, и я начинаю считать дни до того момента, когда вновь стану сладкой девочкой.

Медленно, но верно.

Эпилог.

(Without You Jeremy Camp)

Мэдден

Спустя три недели

Внимание! Закари Конви, улетающий рейсом «Королевских авиалиний Брунея» подойдите, пожалуйста, к стойке обслуживания пассажиров, расположенной у выхода на посадку номер девять терминала один. Повторяю, подойдите к стойке обслуживания пассажиров, расположенной у выхода на посадку номер девять терминала один. Спасибо.

Объявление повторили на филиппинском по всему Международному аэропорту Манилы, я выбрасываю то, что осталось от обеда или, возможно, ужина, потому что мои внутренние часы, преодолев столько часовых поясов, основательно сбились и со всех ног тороплюсь, пробираясь сквозь толпу, к тому выходу, куда меня вызывали. Тревога так и бурлит у меня в горле, угрожая отринуть еду, которую я только что поглотил. И когда я подхожу к маленькому столику, где пожилая женщина в униформе аэропорта нахмурившись смущенно смотрит в экран монитора, я боюсь, что если открою рот, то меня мгновенно вырвет.

Я сглатываю комок страха с привкусом желчи и произношу про себя молитву, чтобы все не закончилось, даже не успев начаться. Когда много часов назад я появился в Международном аэропорту Лос-Анжелеса, я понимал, что иду на риск. Самый большой в своей жизни.

Но еще я понимал, что оно того стоит. Она этого стоит.

До этого момента все шло как по маслу. Никто не обращал на меня никакого внимания, если не считать девушки-бармена на вид лет двадцати, бросавшей на меня украдкой взгляды в аэропорту Гонконга. Но судя по тому, как она старалась перегнуться через барную стойку именно напротив меня и ставила руки так, чтобы подчеркнуть ложбинку между грудями, полагаю, ее абсолютно не интересовал тот факт, что я оставил позади тридцать пять прожитых лет и приобрел новую личность. Для нее , да и для всех, кого я сегодня встретил, я был просто Закари Конви, еще один американец с крашенными черными волосами и такой же бородой, одетый в самую неприметную одежду, которая только пришла мне в голову джинсы, серая футболка-поло и парусиновые туфли.

Привет, я вежливо улыбаюсь сотруднице аэропорта, про себя проклиная волосы на лице, скрывающие ямочки, которые обычно добавляли мне очарования. Редкая женщина устоит перед ямочками. Меня зовут Закари Конви. Услышал объявление, и вот я здесь. Какие-то проблемы с рейсом?

Не отрывая глаз от экрана монитора, женщина поднимает вверх указательный палец, показывая мне, чтобы я подождал, пока она закончит то, чем занимается в данный момент. Пользуясь отсрочкой я оглядываю зал, меня успокаивает, что вокруг не слишком много служащих аэропорта и охранников. Но очевидно, что что-то случилось, иначе меня бы не вызвали сюда по громкой связи. А сегодня, больше чем когда бы то ни было, мне необходимо, чтобы все было хорошо.

Через пару минут она наконец отрывается от монитора и непонимающе глядит на меня, явно не услышав мои слова, когда я подошел.

Извините. Чем я могу Вам помочь, сэр? интересуется она.

Меня зовут Закари Конви. Меня сюда вызвали по громкой связи, повторяю я изо все сил, стараясь скрыть раздражение.

Ах, да, мистер Конви, кивает она и выдавливает из себя вежливую улыбку. Возникла проблема с вашим рейсом в Бруней.

На какую-то долю секунды мое сердце перестает биться, а после из легких резким толчком выходит весь воздух. По бровям стекает пот, а в глазах мутнеет.

Произошла ошибка, и на ваше место в салоне был зарегистрирован еще один пассажир, продолжает она, мельком еще раз взглянув в свои бумаги. Если вы не против, мы пересадим вас с места 2А около окна на 4В около прохода?

От ее слов, будто от электрического разряда, по всему телу разливается облегчение. Грудная клетка увеличивается от того, что я пытаюсь вдохнуть как можно больше воздуха, в пальцах рук и ног от потока свежей крови, текущей по венам, начинается покалывание.

Да, конечно. Все в порядке.

Мне каким-то образом удается сдержаться и не перепрыгнуть через стойку, чтобы расцеловать в эту женщину в знак переполняющей меня благодарности за то, что она не сообщила мне, что я разоблачен. Вместо этого я сдержанно киваю и крепко сжимаю губы, перед тем как она дает мне новый посадочный талон.

Ее улыбка становится искренней, как только она понимает, что я не собираюсь скандалить.

Большое спасибо, мистер Конви. Благодарю за понимание. Посадка начнется примерно через пятнадцать минут. Надеюсь, вам понравится полет и ваше пребывание в Брунее. Деловая поездка или отпуск?

Одна лишь мысль о том, почему я еду в эту крошечную восточную страну на другом конце света, наполняет меня теплом, я чувствую, как напрягаются щеки от того, что губы растягиваются в необычно широкой улыбке.

Любовь.

~

Не прошло и десяти минут от моего двухчасового рейса, как я уже чувствую к той женщине еще большую благодарность за то, что меня пересадили, потому что в конце концов место рядом со мной оказалось пустым. Этот самолет меньше, чем два предыдущих, на которых я проделал первую часть пути: по четыре кресла в каждом ряду, по два кресла через проход, четырнадцать или около того рядов. За исключением свободного места рядом со мной, все остальные места, похоже, заняты. И снова, по-видимому, никто не обращает на меня никакого внимания. Мэдден, мы почти на месте.

Когда мы набираем высоту и можно расстегнуть ремни безопасности, я наклоняюсь к своей дорожной сумке и достаю из нее сложенный листок бумаги, который читал уже столько раз, что удивляюсь, как он еще не развалился на части от такого частого просмотра. Ненавижу это признавать, но за последние две недели я даже несколько раз спал ночью с этой бумагой, хватаясь за нее как за спасательный трос.

Я знаю, что должен был сжечь её. В этой чертовой бумажке даже специально для меня говорится, что я должен обратить ее в пепел, но я не могу. Еще не время. Пока я не увижу ее и не удостоверюсь, что это не какая-то невероятно жестокая шутка. Господи, пусть это окажется правдой.

Я осторожно разворачиваю письмо и сосредотачиваюсь на написанных от руки словах в надежде, что читаю их в последний раз. Если все пойдет по плану, все обещания, написанные на этом клочке бумаги, через несколько часов станут реальностью. Если нет, я сожгу сам себя, а не эту чертову записку.

Декер,

Я очень надеюсь, что ты прочтешь это письмо, прежде чем совершишь какую-нибудь глупость, например, прикончишь кого-нибудь и окончишь свою жизнь в тюрьме, так и не узнав, что на самом деле произошло в хижине. Большая часть того, что сообщила полиция, было действительно так, но кое в чем они ошиблись. Кое-что, о чем я позаботился. Это не твою девушку обнаружили среди обгоревших развалин. Мне это известно, потому что я лично накачал ее наркотиками и отвез в мотель еще до появления Винсента, и именно я оставил ей такой же конверт и письмо.