Чтение онлайн

История доказала обоснованность японского подхода к любопытству. Японию не затронули тяжелейшие катастрофы материковой Азии в древние времена, и даже самая страшная из них — орда Чингисхана — не дошла до Японских островов, поглощенная волнами тайфуна-камикадзе. Когда же у самих японцев возникало желание поучаствовать в материковых делах, ничем хорошим это не кончалось — ни в эпоху легендарных императоров и императриц, когда царство Ямато впервые решило завоевать территорию Корейского полуострова, ни в Средние века, когда те же земли манили к себе самураев, ни в Новейшее время, когда Япония еле спасла саму себя от полной катастрофы в результате инициированной ею же Тихоокеанской войны. Поневоле после этого начнешь верить, что самими богами японцам предначертано лишь наблюдать за всем происходящим в мире с безопасного расстояния. А разве секс — исключение? С точки зрения психологии — вряд ли. Ведь ничто так не провоцирует любопытство, как возможность следить за процессом с одновременным ощущением собственной безопасности. Японцы всегда с интересом наблюдали события за стенами своего «стеклянного аквариума», будь то воображаемые стены, окружавшие их страну, или вполне осязаемые, но полупрозрачные и легко раздвигающиеся перегородки в традиционном японском доме. В сознании народа возникло и навсегда осталось чувство безопасного любопытства, своеобразный островной вуайеризм, влияние которого не могло не сказаться и на отношении к интимным сферам жизни.

Сюнга стали визуальным подтверждением того, что японцы всегда любили подглядывать за любовниками, да и просто за хорошенькими девушками, испытывая от этого совершенно особое, не совсем понятное европейцам наслаждение. Вполне эротическая любовь к наблюдениям сохранилась и по сей день. Не случайно в списке эротических развлекательных программ японского телевидения вы обязательно найдете шоу, основанные на вуайеризме, когда ведущие занимаются элементарным подглядыванием за девушками, качающимися на качелях, переодевающимися в кабинках на пляже, выходящими из туалета и в самых разных иных, но схожих по смыслу ситуациях. Интересно, что далеко не всегда для этого применяется скрытая камера, хотя такие съемки — тосацу — тоже очень популярны в Японии благодаря великолепной электронике и постоянному спросу вуайеристов. Но во-первых, применение техники слежения может оказаться наказуемым, а во-вторых, участницы, героини подобных шоу вполне нормально относятся к такому вниманию к собственным персонам. Они видят камеру, понимают, зачем она поставлена, но стесняются лишь напоказ, оживленно обсуждая после съемки, например, детали своего нижнего белья с развязными ведущими. Может ли быть иначе? Ведь если бы не существовало эксгибиционистов, вряд ли так процветал бы вуайеризм. Разумеется, до подглядывания за половым актом пока дело не доходит, но любопытно отметить, что часть иностранок, долго живущих в Японии и с пониманием относящихся к особенностям японского сексуального мировоззрения, соглашаются на участие в таких шоу, выступая в роли «приглашенных звезд». Автору доводилось встречать среди этих девушек и россиянок.

Хотя это относится уже не вполне к вуайеризму, но и к другим сексуальным «перверсиям» японцев, стоит упомянуть в этой связи и о том, что нередким объяснением популярности русских женщин среди зрелых японцев является простая фраза «потому что интересно» (наряду с популярным «потому что красивая»).

К сожалению, но по вполне понятным причинам мы не можем показать здесь результаты соответствующих статистических опросов — провести их объективно и искренне было бы весьма затруднительно. Однако авторам удалось побеседовать с довольно большим количеством японок и даже русских жен японских мужей, многие из которых отметили страсть своих избранников к вуайеризму. Нередко она даже затмевает натуральное либидо — мужья привычно довольствуются просмотром порнофильмов, избегая полового контакта со своими женами, кем бы те ни были, и сублимируя половой акт впечатлениями от наблюдения за голубым экраном. «Секс — это просто путь к большим проблемам», — признается в интервью еженедельнику «Скжан Асахи» 35-летний мужчина, никогда не испытывавший близости с женщиной, но регулярно мастурбирующий с 19 лет, а сексолог Акаэдо Цунэо констатирует: «Некоторые мастурбируют до такой степени, что это просто невероятно. Ребята к этому привыкают и в итоге не могут получить необходимое удовлетворение от влагалища, чтобы кончить».

Но если японок такое положение ничуть не удивляет, то русским девушкам приходится испытать от этого немалый шок, сопоставимый лишь с известными случаями, когда они обнаруживали подглядывание за собой через подзорные трубы или бинокли из квартир напротив (нередко это организовывают хозяева квартир, которые снимают эмигранты, а иной раз и сами мужья иностранок) или когда, вывесив нижнее белье после стирки на балкон, утром они не обнаруживали его на привычном месте. Уровень материальной обеспеченности в Японии не позволяет ни на секунду предположить, что трусики или бюстгальтеры были похищены с целью наживы. Видимо, дело совсем в другом...

«Фетишизм — половое извращение, при котором объект, вызывающий половое влечение, — неодушевленные предметы (например, волосы или детали туалета женщины)». Такому энциклопедическому определению фетишизма нет места в Японии, не говоря уж о том, что волосы сложно назвать неодушевленным предметом (особенно подпитанные какими-нибудь живыми керамидами или липидами, как учит нас реклама). При том что фетишисты существуют во всех странах мира, в Стране солнечного корня у них особый уровень развития и особые пристрастия. Например, некоторая часть японских мужчин очень любит девушек в униформе. О том, насколько велика эта часть, нам также сложно судить из-за отсутствия статистических данных, но в соответствии с законами политической экономии относительно известной взаимосвязи спроса и предложения эта прослойка должна быть довольно велика.

Японское телевидение обязательно держит в секторе развлекательных программ передачи и шоу, посвященные квазисексуальным забавам, связанным с удовлетворением интереса мужчин к девушкам, одетым в различную униформу — от школьной до полицейской. Сюжет таких передач обычно столь же незатейлив, как и многих их конкурентов, — чем проще шоу, чем ниже планка, тем легче оно «переваривается» наибольшим количеством зрителей — уставших после трудового дня клерков-сарариманов, студентов, рабочих. Организуется посторонняя сюжетная канва: например, катание на сноуборде с горы, в котором принимает участие группа девушек, чаще всего не профессионалов, а обычных студенток или молоденьких домохозяек, желающих подзаработать, покрасоваться перед камерой, повеселиться и раскрепоститься. Нередко в таких шоу участвуют многочисленные в Японии «девчачьи» музыкальные группы, ищущие любой способ для дополнительной раскрутки на телевидении. Их переодевают в униформу, стилизованную, например, под военную, но гораздо более красивую, блестящую (хорошо использовать для этого латекс) и, главное, очень сексуальную — с коротенькими юбочками, глубоким декольте и тому подобными сексапильными хитростями. Далее действие развивается по уже знакомому плану: катание с визгом и как бы случайным обнажением различных частей тела, «подглядывающие» камеры, незатейливый разговор на тему нижнего белья: «Какого цвета у тебя трусики? А ты можешь их показать? А посмотри, как он хочет их увидеть!» и так далее. Возможны варианты: ведущие шоу подходят на улице к девушкам, одетым в униформу, напоминающую полицейскую, и просят забрать себя в участок, чтобы подвергнуться «суровому наказанию». Далее все следуют в студию, часть которой оформлена как «полицейское учреждение», и с шутками-прибаутками начинается все тот же разговор с демонстрацией якобы высокой сексуальной озабоченности девушек в униформе. Разумеется, самой распространенной и популярной являются униформы медицинской сестры или горничной отеля. Профессиональная принадлежность здесь видна довольно ярко, а сюжетные коллизии при не самом богатом выборе позволяют создавать наиболее впечатляющие, хотя и классические, эпизоды — например, у врача-стоматолога или во время уборки горничной комнаты ведущего в отеле.

Современное телевидение, в том числе японское, абсолютно коммерческая структура, жизнеспособность продукции которой проверяется единственным мерилом — наличием спроса. Судя по тому, что подобные передачи, незначительно меняясь по оформлению, но сохраняя смысловую канву, идут по телевидению годами, спрос на них существует достаточно высокий. Это неудивительно — его подогревают факторы повседневной японской жизни и особенности национальной сексуальной культуры, столь непривычной для нас. Поговорим сначала о первых.

Традиционные места раскрепощенного вечернего отдыха японцев и иностранцев в Японии сохранились с давних времен. Автору удалось побывать в некоторых из них, главным образом в Саппоро (квартал Хосуй Сусукино) и в расположенных в районе Токио — Кавасаки — Иокогама. В японской столице, за исключением официально запрещенной Ёсивары, ночная жизнь с ее сексуальными атрибутами, как и прежде, кипит в знаменитом Синдзюку, где многонациональный женский бизнес сконцентрирован главным образом в квартале Кабуки-тё, а неподалеку оттуда, у парка Окубо, мы разговаривали с местными гомосексуалистами. Менее раскованная и более молодая часть населения Токио предпочитает встречаться в демократичной Сибуе, а увеселения иностранцев сконцентрированы в «дипломатическом» районе Роппонги (для совсем уж недипломатических развлечений многие отправляются в район Эбису, известный своими китаянками). О хранящих традиции Ёсивары (девушки там и сегодня сидят в витринах, но уже не решетчатых, разумеется, а в стеклянных) кварталах Фудзими в Кавасаки и Исэдзаки-тё в Иокогаме разговор особый. Но в каком бы районе развлечений вы ни были, вам обязательно встретятся «горничные», девушки в медицинских халатах или просто одетые непонятно во что, но во что-то форменное, раздающие флаеры с рекламой массажных салонов, «клубов по интересам», секс-шопов, частных клиник, конечно же, «рабу хотэру» — отелей любви — и нередко даже совсем не имеющих отношения к какому бы то ни было эротическому бизнесу, но торгующих униформой модных магазинчиков. Униформа стала отчетливым символом секса, эротическим клише, понятным японцам и вызывающим у них соответствующую реакцию. Им это нравится, их это возбуждает, и обращение девушек в форме к мужской аудитории всегда оказывается высокоэффективным. Почему?

По всей вероятности, объяснение этого феномена следует искать в истории становления японского общества — очень иерархичного, четко поделенного по вертикали и горизонтали на общественно значимые ячейки, в каждой из которых размещается и осознает свое место любой японец. При этом для некоторой части японских мужчин такое четкое позиционирование в обществе доставляет значительные сексуально-психологические неудобства. Японский социум, бывший на протяжении как минимум тысячи лет ориентированным исключительно на верховенство мужчин, после буржуазной революции 1868 года и особенно в послевоенное время заметно изменил гендерную систему ценностей, и этот процесс продолжает углубляться и сегодня. В Японии и в прошлом женственность части мужского населения и ее нестандартные влечения были серьезной проблемой — тому свидетельством сочинения самурайских классиков. Женщины и раньше старались показать в сексе превосходство мужчины методом самоуничижения — вспомните простые, но действенные приемы куртизанок из Ёсивары. Но сегодня проблема стала еще острее. Многие мужчины чувствуют дискомфорт из-за того, что их ведущая роль в семье, шире — в обществе, на глазах утрачивается, и они не могут ничего с этим поделать, не только потому, что у них нет на это сил, но и в связи с тем, что такая тенденция является безусловно модной. Модно — быть унисексуалом, женственным юношей, покорным сотрудником, мягким, как сейчас говорят в Японии — «травоядным», мужчиной. Однако человеческая природа пока не может перестраиваться так же быстро, как общественное сознание и тем более мода. В глубине души многие мужчины хотят первенства, хотят главенства над женщиной, зримого, визуального воплощения своей способности обладать ею, как в сексуальном, так и в психологическом контексте, — хотят быть «хищниками», даже если не способны на это. Лучшего решения этой проблемы, чем обладание (или хотя бы намек на это) женщиной, одетой в униформу, пожалуй, не найти.

В традиционном, бюрократичном, жестко регламентированном японском обществе любая форма значит очень много. Человек, облаченный в униформу, теряет часть собственной природы, которую с лихвой возмещает его общественная функция, обозначенная этой формой, и соответственно он как бы немного возвышается над тем, кто в этот момент такой формы не имеет. В обычных условиях это никак не выражается, и, конечно, не стоит думать, что настоящий японский полицейский, к примеру, надев форму, упивается своей властью. Но дополнительная степень уважения, возникающая в подсознании большинства по отношению к человеку в форме, — безусловная реальность. Даже горничная в отеле, соответствующим образом одетая, может представлять интерес для мужчины, испытывающего комплекс неполноценности, так как, принуждая ее к сексу, он понимает, что заставляет уклоняться ее от выполнения важных служебных обязанностей, и его маскулинное самосознание в этот момент чувствует удовлетворение охотника. Он не только сильнее, чем она, ему кажется, что он сильнее общества, хотя скандал в нью-йоркском отеле с главой МВФ, думается, надолго отбил у многих «хищников» страсть к «охоте» на горничных. И наоборот: уступающая, но сопротивляющаяся женщина выказывает таким образом уважение даже к самому вялому мужчине. В голливудском блокбастере «Трудности перевода» есть показательный фрагмент на эту тему. К знаменитому американскому актеру, приехавшему в Токио на съемки рекламного клипа, в номер приходит женщина, предлагающая себя изнасиловать и наглядно показывающая, как это надо сделать («мните, мните на мне колготки!»). Когда актер отказывается, она сама падает на пол и, обнажаясь, кричит «Не надо, не надо!». Остается загадкой — прислали ее к гостю радушные хозяева или она пришла сама, но, так или иначе, с японской точки зрения это знак высшего расположения к мужчине.

Специально обученные девушки, «обмундированные» в эротическую униформу и позволяющие мужчинам легко достичь желаемого, являются очень удобным и необходимым для строго регламентированной японской жизни «сексуальным клапаном», как, впрочем, и многие другие разновидности японских «извращений».

Интересно, что один из наиболее шокирующих иностранцев вариантов сексуального поведения японцев — школьная проституция «эндзё косай», также во многом основана на эффекте клапана, присущего японским вариантам вуайеризма и фетишизма.