Чтение онлайн

У алтаря Тор поклонился черепу. Затем поднял его и передал реликвию Рофу, черный алмаз Короля сверкнул, когда он принял священный символ минувших времен.

Гроб поставили на плиту, он занял всю плоскую поверхность.

Братья сузили круг, становясь плечом к плечу, и когда Роф поднял череп над головой, раздалось низкое пение, голоса мужчин слились вместе, в один тон, один звук, который усиливался акустикой пещеры.

Тор шагнул вперед, доставая из складок своей черной мантии серебряный клин и старый молот с деревянной ручкой. Обнаружив шов крышки гроба, он вогнал острый скол орудия серией ударов, а затем повторил процесс со всех сторон, оторвав единственную деревянную планку, которая запечатывала смертный ящик. Воздух вышел с шипением, и от ощущения чьего–то неминуемого приближения у Лэсситера стало покалывать в затылке.

Если бы он был католиком, то перекрестил бы лоб. К счастью, Бутч О'Нил сделал это за всех.

Хэй, никогда не повредит осторожность со всем, что касается Бога.

Гробовые гвозди были длинными и прямоугольными, кованные вручную много веков назад, и, казалось, их было не меньше сотни. С каждым поворотом клина они протестовали, всячески противились, а скрип напоминал о том, что они не только хорошо справлялись со своей работой, но и делали это уже очень, очень долго.

Спрятав инструменты обратно в свою одежду, Тор кивнул группе Братьев, Рейдж и Вишес присоединились к нему, один встал у головы, другой – у ног.

Речитатив стал громче, когда три Брата просунули пальцы между крышкой и телом гроба… и Лэсситер подумал, что рад, что происходящее – не фильм Джона Карпентера [50] .

Гвозди высвободились серией хлопков, а затем открылось содержимое.

Братство подалось вперед в едином порыве, словно они держались за руки, и Лэсситер повторил движение со своей стороны. Когда его сердце отчаянно заколотилось, он убеждал себя в том, что дал им правильный совет.

Ключ от всего был…

Все замерли, включая троих, державших крышку.

– Что за хрень? – выдохнул Вишес.

Пока Сэвидж оставался на втором этаже коттеджа, пытаясь слухом уловить признаки бугимэна, Мэй была в подвале, вглядывалась в темноту спальни Таллы. Света с лестницы было достаточно, чтобы она видела пожилую женщину, лежащую на кушетке у своего старинного письменного стола. Хрупкое тело устроилось на шелковых подушках, одна рука за головой, другая – на животе. Худые ноги в туфлях выгнуты как у балерины, собирающейся приземлиться после прыжка.

Если бы она была молода, поза смотрелась бы чувственно. Но в ее возрасте, она казалась такой же грустной, как вся ее причудливая мебель в этом захудалом маленьком домике: свидетельство того, что лучшие годы ее жизни уже прошли и остались лишь крохи былой славы и молодости, исчезающие безвозвратно.

– Я солгала ему, – прошептала Мэй. – Я не смогла рассказать ему…

Скрип наверху, на кухне, заставил ее плечи напрячься от беспокойства.

Отвернувшись, Мэй потянула вниз подол своей флисовой кофты, и подошла к основанию деревянных ступеней. Она смотрела на Сэвиджа, стоявшего наверху, он казался горой, безликой, но не бесформенной, его мускулы были словно высечены в свете, струящимся позади него.

– Ты уходил? – тихо спросила она.

– Да. Я уже вернулся.

Вау, как быстро.

– Она крепко спит.

– Здесь все в безопасности. И у меня есть... то, что нам нужно.

Мэй осторожно поднялась, стараясь избежать скрипов в досках. Когда она приблизилась к мужчине, Сэвидж отступил, чтобы дать ей немного места.

Закрыв за собой дверь подвала, Мэй огляделась.

– Вот... как.

– Нет, здесь нет никаких странных книг. Нигде.

– Я не об этом думала.

– Нет, об этом.

Мэй скрестила руки на груди.

– Я отказываюсь спорить о том, что происходит у меня в голове с незаинтересованной третьей стороной.

Сэвидж прищурился.

– О, я довольно заинтересован.

Мэй прислонилась к двери подвала. У нее возникло почте непреодолимое искушение вступить с ним в словесную баталию, но вместо этого она дернула больным плечом и молчала.

– Что мы собираемся делать сейчас? – просила она.

– Сидеть и ждать.

– Ждать что?

– Что с твоим плечом?

– А? Ох. – Она потерла ноющую мышцу противоположной рукой. – Пару лет назад я попала в автомобильную аварию. Ремень безопасности спас мне жизнь, но врезался прямо сюда, и с тех пор плечо часто напоминает о себе.

– Сядь, – сказал Сэвидж, повернув один из стульев, что стояли у стола. – Я позабочусь об этом.

– Я не просила о помощи.

– Правда? – Он прижал руки к груди. – Вот это поворот. Я в шоке. Тебе не нужна помощь?

Мэй слегка улыбнулась.

– Ты такой дурак.

– Может быть, но я знаю, что делать с травмами плеча, – Он похлопал по креслу. – Давай, чего ты боишься? Что я тебя поцелую?

Мэй моргнула. И подумала: «Нет, я боюсь, что если ты это сделаешь, я попрошу тебя не останавливаться. Еще. И еще…».

– Нет. – Чтобы доказать свою точку зрения, она подошла и приземлила свою задницу перед ним. – Делай, что хочешь.

Она уже собиралась квалифицировать происходящее просто как «ситуацию с плечом», Мэй почувствовала, как его широкая теплая ладонь скользнула по больному месту. Собравшись с духом, Мэй приготовилась к тому, что он сделает хиропрактический прием и сломает ее пополам…

– Ооооо... – простонала Мэй, когда Сэвидж начал массировать ей руку.

– Я делаю тебе больно?

– Нет, это прекрасно.

Он был нежным, но твердым, пока разрабатывал ее натянутые, как веревки, мышцы шеи... и, Боже, тепло его ладоней впитывалось в ее кожу, мышцы, кости. И эта волна не ограничивалась тем местом, к которому он прикасался. Связь между ним и ее телом распространялась повсюду, от головы до ног.

Следующее, что Мэй поняла – она не просто сидела в кресле, она расслаблялась в нем. А после этого она заметила, что ее дыхание замедляется, и непрекращающаяся боль за правым глазом также стихает… Мэй обратила на нее внимание, только когда та внезапно исчезла.

За последние пару недель было слишком много стресса, который все сильнее затягивал гайки. Но с каждым легким сжатием и вращательным движением Сэвидж забирал у нее боль, давая ей временный покой, который, как Мэй знала, продлится только до тех пор, пока он массирует ее.

Но, черт возьми, она собиралась воспользоваться этой передышкой.

– Вот, сейчас я займусь ключицей, – сказал он.

Мэй едва заметила движение Сэвиджа, но затем он оказался перед ней, и его большой палец вошел в углубления выше и ниже кости, которая была сломана и неправильно зажила.