Чтение онлайн

– Не знаю, что делать.

– С ней все будет в порядке. Мы об этом позаботимся. Это я тебе обещаю. – Джеймс притягивает меня сбоку в объятие; его слова произнесены с намеком на клятву. Я верю, они будут делать для нее как лучше.

– Она бегает. Много. Приглядывайте за этим.

– Уже.

– Как так получилось, что мне никто не сказал?

– Ты не смог бы ничего сделать, и мы держали ее в поле зрения. Она не ускользнет незамеченной. Окажи ей любую поддержку, какую она примет, и знай, когда ты уедешь, этим займемся мы.

– Я люблю ее.

– Мы знаем. – Бретт подходит и встает с другой стороны от меня. – Мы тоже ее любим. Мы прикроем тебя. – Как и всегда. Чувство вины угрожает накрыть меня при прокручивании всех случаев, когда я их подвел.

– Спасибо.

– Для этого мы здесь. Что бы тебе ни понадобилось. – Я отступаю, чтобы пойти принять душ и прийти в себя. Нужно быть готовым, когда Эмма позовет меня. Мне не приходится долго ждать, ее рингтон раздается сквозь шум воды, льющейся вокруг меня.

– Привет, малышка. – Я стряхиваю воду с лица, стараясь оставить телефон сухим.

– Привет, – ее голос хриплый из-за всех слез, которые, я знаю, она пролила.

– Я нужен тебе? – Я тянусь за полотенцем, так как хочу сократить время, которое мне понадобится, чтобы прийти к ней.

– Да, но оставайся дома. Я собираюсь лечь спать.

– Эмс, я буду у тебя через пять минут.

– Нет. Мне нужно это преодолеть. Ты уедешь меньше, чем через две недели, мне нужно учиться быть самостоятельной. – Ее слова режут меня на части. Расстояние не отнимает мое обязательство, мою нужду заботиться о ней.

– Не важно, где я и что делаю. Если я тебе нужен, я буду рядом.

– Знаю, но сегодня ночью мне нужно только пространство.

– Позвони, если передумаешь. Я люблю тебя. – Мне хочется поспорить с ней, заставить ее позволить заглянуть к ней, но я знаю свою девушку. Она – ничто, если не упрямится. Она будет упорствовать, это приведет к ссоре, а с этим ей сейчас не стоит иметь дело. Меня убивает, что она пытается создать дистанцию, расстояние с нашей нуждой друг в друге. Не позволю, чтобы это произошло; прежде, чем уеду от нее, она узнает, что является для меня самым главным.

– И я люблю тебя. – Ее зевок обрывает последнее слово.

– Иди спать, малышка. – Она завершает вызов, а я остаюсь стоять в полотенце, с зарождающимся страхом, потому что понимаю, не попросив помощи ранее, я являюсь причиной отдаления, которое мы сейчас переживаем. Я вбил клин между нами. Я так долго был ее «палочкой-выручалочкой», ее опорой, ее спасением… а сейчас она собирается все это найти в себе. Будет ли она все так же нуждаться во мне? Мой страх быть брошенным еще одной женщиной, которая обещала меня любить, порождает во мне панику. Я не помню свою биологическую маму, поэтому сравнивать не имеет смысла, но не могу ничего поделать с охватывающим меня чувством. Стараюсь не испытывать недовольства, но так много неизвестного. Вопросы при отсутствии ответов, чувства при отсутствии решимости.

Я одеваюсь и плюхаюсь назад на кровать, погруженный в мысли, скрывающиеся в неизвестности, утопающий в страхе. Любой вариант развития событий, заканчивающийся потерей Эммы, вызывает ужас, с которым я не знаю как справиться; прогоняю эти мысли из головы, прячу их глубоко, и обещаю себе надрывать свой зад, чтобы заставить ее любить меня сильнее, нуждаться во мне, как я в ней, желать меня, как желаю ее я. Не может быть, чтобы наша история закончилась.

Я ужасно сплю, и как только светит солнце, тороплюсь одеться. Сбегая вниз, врезаюсь в Джеймса. – Куда так мчишься?

– Ты можешь сделать свою знаменитую «Мимозу» (Прим.: Мимоза - алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока) для Фэб и Люка? Я сбегаю в пекарню и что-нибудь куплю.

– Завтрак через полчаса на другой стороне улицы?

– Ты знал. – Даю ему «пять», потому что тороплюсь вызвать улыбку на лице Эммы, и мне известно, что пончики с баварским кремом помогут добиться желаемого. Может быть, это временное решение, но я им воспользуюсь.

Захожу в пекарню, так как двери не заперты, очереди нет, и у меня есть выбор угощений, но чувствую, как за мной следят, чего я терпеть не могу. Поднимаю глаза и вижу пялящуюся Старую Леди Грисволд, ее осуждающий взгляд вызывает зуд на моей коже. Она владела этой пекарней все время, пока я здесь жил, ее характеру нужно впитать весь этот сахар. Ее лицо всегда выглядит так, словно она сосала лимон, у нее визгливый голос, и она носит эту чертову трость так, будто хочет использовать ее как оружие.

– Я не могу ждать весь день.

– Простите, - вздыхаю. Хоть раз мне бы хотелось не столкнуться в этом городе со взглядами. – Просто дайте мне по две штуки всего, кроме баварского крема. Их я возьму все.

– Ты берешь их для Эммы? – Ее тон недовольный, и я ощущаю, как она смотрит на меня свысока. Малышка из их общины не должна быть испачкана таким аутсайдером, как я; они делали все, чтобы их мысли были очевидны.

– Да, мадам.

– Я слышала про ее бабушке.

– Просто стараюсь подбодрить ее. – Я протягиваю ей свою карту, чтобы она могла пробить чек, а я смог отсюда уйти. Беру коробки и не прощаясь выхожу.

Решаю оставить свой пикап на улице и подождать Бретта и Джеймса, чтобы подойти к их подъездной дорожке единым фронтом. Джеймс не напрягается, чтобы постучать, и в своей навязчивой манере просто вламывается. Люк и Фэб пьют за столом кофе, и я ищу Эмс.

– Она спустится через секунду. Никто не смог бы проспать это стадо слонов. – Она пристально смотрит на Джеймса.

– Ради Бога, я тих, как мышка, легок, как перышко. – Несколько лет назад Фэб и Джеймс танцевали в Нью-Йоркской балетной труппе, и им нравится друг друга подкалывать. Эмма появляется со спутанными волосами, заспанными глазами и закутанная в одеяло.

– Что происходит?

– Группа приветствия, - поддразнивает Бретт, целуя ее в макушку. Она отступает, стремясь ко мне, и я знаю, что нацепил ухмылку, но, кажется, не могу стереть ее с моего лица.