Обнимая Эмму
Шрифт:
– Ясно, - я уступаю. Это заранее проигранное сражение. По крайней мере, до дома ездить ей недалеко. И в следующий раз сделаю все необходимое, чтобы я поехал к ней. Для всех так будет безопаснее.
***
Выходные пролетели. Эмма и Блейк пили, пока ей не стало плохо, что вывело меня из себя. Нельзя быть таким беспечным с ней. Я заметил, что от веса, который она набрала за лето, не осталось и следа, и она призналась, что каждый вечер бегает.
– Мне не нравится, что ты бегаешь по вечерам, - напоминаю я, пока веду ее к убитой машине.
– Энди бегает со мной, обещаю, это безопасно. – Она и Энди подружились, у меня нет причин ревновать, но сложившаяся ситуация меня бесит. Он и Холли по-прежнему вместе, но Эмма говорила, что они придерживаются такой хрени, как «свободные отношения»; пока у него нет никаких планов на мою девушку, все будет хорошо.
– Сбавь немного обороты. Сократи до нескольких дней в неделю, нет необходимости бегать каждый вечер.
– Отстань. Я в порядке, и ты – не мой отец.
– Просто волнуюсь за тебя. – Ее надменность в эти выходные очень задевает меня.
– Прости. Я устала, и подготовка к промежуточным экзаменам убивает меня. – Я восполняю пробелы в том, о чем она умалчивает. Она скучает по дому, скучает по мне, ненавидит, что не может ежедневно навещать бабушку. Моей Эмме ненавистны перемены, а весь этот год был одной сплошной переменой.
– Веди осторожно и вздремни, когда доберешься до дома. – Я чувствую себя виноватым за то, что в эти выходные позволил ей напиться и не дал выспаться.
– Ладно. Люблю тебя. – Она целует меня и забирается в свой Тахо.
– Я люблю тебя. Позвони, когда доедешь. – Она кивает, и я стою, наблюдая, как она уезжает от меня домой. Что-то надо делать с тем, как она наказывает себя, доводя до грани. И в выходные на День благодарения я позабочусь о том, чтобы ее побаловать.
Глава 25
Эмма
Учеба в университете была захватывающей. Мне нравятся тематические исследования, которые я провожу, постигая азы усыновления, эмоции, испытываемые обеими сторонами. Каждая сторона делает великое дело. Мама или пара делают все, что считают правильным, ради их еще нерожденного ребенка, осознавая, что не в силах обеспечить ребенку жизнь, которую тот заслуживает. А другая сторона, пара или один человек, безумно желающие открыть свои сердца, принять и любить ребенка, воспитывать его… становятся родителями, не имея общие гены.
По пятницам у меня нет занятий, поэтому сегодня я еду домой, проведу некоторое время с бабушкой и моими родителями. Уилл приедет завтра, его последние сегодняшние занятия заканчиваются поздно, и, если бы он выехал вечером после них, то приехал бы в предрассветные часы. Лучше ему выехать утром, отдохнувшим, и день не будет потрачен зря. И к тому же, я думаю, моему папе не терпится какое-то время побыть со мной; он не в восторге разделить его и с мамой. Они приезжали в августе на выходные, а я была дома только раз. Я наслаждаюсь одиночеством, взрослением, но они, если бы могли, продолжали бы относиться ко мне, как к десятилетней.
– Я дома! – мой голос разносится по всему коридору. Здесь словно в гробнице; чертовски тихо.
Открывается задняя дверь, и приближаются шаги, звучащие, словно стадо слонов. Папа подхватывает меня в медвежьи объятия, и, уверена, мои губы синеют. – Люк, отпусти ее. – Мама отталкивает его. Ее очередь обнимать, моим легким грозит быть раздавленными.
– Рады, что ты дома, сладкая. – Мама кружит вокруг меня, дабы убедиться, что ничего не случилось; папа хватает сумку, чтобы отнести ее в мою комнату.
– Я думала, ты будешь в студии. – Большинство дней мама проводит там, поэтому ее пребывание дома шокирует.
– Не тогда, когда моя доченька приезжает домой.
– Вы же понимаете, что я меньше, чем в шестидесяти милях от вас. Я в университете, а не в международной тюрьме. – Они слишком увлеклись просмотром «Заключенные за границей». Я качаю головой и иду в кухню. Знаю, где-то здесь специально для меня припрятаны угощения. Открываю шкафчики, ящички, кладовку, холодильник… нигде нет ни кусочка шоколада.
– Что это за фрукты и орехи? Что за цельно-зерновая ерунда?
– Мы едим здоровую пищу. – Мама протягивает мне яблоко. Нет, спасибо.
– Верно, у твоей мамы сейчас период увлечения правильным питанием. И я вынужден придерживаться его.
– Вынужден? – Ее брови подскакивают, когда она поворачивается к нему.
– Меня держат в заложниках, детка. Мне хочется итальянских колбасок и картошку-фри, а не тофу и ростков. – Ее рот широко открывается, но у него лицо стоика. – Но для тебя я сделаю что угодно.
– Простофиля, - поддразниваю я. Думаю, это замечательно. Именно такие отношения, в которых я и росла, стали образцом. Бабушка с дедушкой, мама с папой, Джеймс с Бреттом… любовь и взаимное уважение, которые они испытывают к друг другу, только их я и знаю. Я отказываюсь довольствоваться меньшим, а с Уиллом этого и не нужно.
– Гений. – Мы втроем смеемся, и в это мгновение меня осеняет, что, как бы я не любила свою независимость, но все равно скучаю по комфорту, который дарит мне дом.
– Голосую за пиццу и чипсы на ужин. И кровавое кино. – Я хлопаю глазами перед папой и замечаю, как у него текут слюнки при упоминании обработанных продуктов. Мама пялится на стену, словно в тумане, возможно из-за нехватки углеводов, и улыбается.
– Это особый случай, поэтому можем немножко отступить. – Меня она не одурачит. Гарантирую, она удвоит заказ, а к полуночи будет готова для перекуса. – Сбегаю за мороженым. – Бинго. Этот раунд за мной.