Чтение онлайн

Для усиления раскола в среде духовенства и верующих были проведены изъятия церковных ценностей, агитационная кампания в пользу обновленчества, репрессивные меры. Формирование обновленческой иерархии и институализация обновленческого движения в виде создания епархиальных и других органов церковной власти по всей стране завершили процесс формирования «церкви приспособления к революции», растянувшийся почти на двадцать лет. Переход на каждый новый этап формирования обновленческого движения сопровождался идейным расколом в рядах обновленцев. Органы власти, заинтересованные в создании прослойки лояльного духовенства в Церкви для инициирования раскола и проведения других антицерковных мероприятий, использовали обновленчество в своих политических целях.

На территории Ставрополья и Терека сложилось три основных обновленческих центра: Ставрополье, район Кавказских минеральных вод (КМВ) и Северная Осетия. Каждый из них имел свои особенности процесса институализации и сложившихся форм обновленческого движения. В Ставропольской епархии обновленческая реформа была проведена только летом 1923 г. распоряжением Ставропольского епархиального совета. Все приходы были канонически и финансово подчинены обновленческому Ставропольскому епархиальному управлению, вводилось поминовение обновленческих церковных центров и восстановление в священнослужении второбрачного духовенства. Пятигорская епархия была захвачена обновленцами с переездом туда епископа Макария (Павлова) и не претерпела серьезных структурных изменений, просто поменяв юрисдикционную принадлежность. В Северной Осетии канонические органы епархиального управления были разрушены самовольным переездом епископа Макария (Павлова). Сложности восстановления организации были вызваны идейным расколом духовенства на три основных группы: каноническую, обновленческую и осетинскую национально-автономистскую. Сторонники создания самостоятельной Осетинской или Горской епархии избрали в епископа вдового протоиерея А.П. Малиновского и сформировали новые органы епархиального управления. От выбора юрисдикции зависела дальнейшая судьба церковной организации на Тереке. Согласие группы А.П. Малиновского признать обновленческое ВЦУ детерминировало переход Владикавказской епархии в руки обновленцев в 1923–1924 гг., т. е. руками канонического духовенства (оппозиции) произошла институализация обновленчества в Горской республике.

Государственная религиозная политика на Ставрополье и Тереке в начале 1920-х была направлена на построение светского государства. Одним из первых значительных мероприятий советской власти на Ставрополье и Тереке по отношению к религии стало изъятие церковных ценностей. Изъятия были использованы не только для получения доходов в пользу государства, но и для формирования нового типа духовенства – максимально лояльного, с помощью которого можно воплощать распоряжения центральной власти. Идея раскола духовенства на лояльное советской власти и «контрреволюционное» на основании их отношения к изъятию церковных ценностей была предложена Л.Д. Троцким и наиболее последовательно проводилась на Северном Кавказе. Сторонниками изъятий в среде духовенства и верующих выступали преимущественно священнослужители, проповедавшие идеи христианского социализма, а также желающие использования церковных богатств для усиления социальной работы. В ряды противников вошли монастыри и нэпманы, участвовавшие в накоплении церковных ценностей.

Одной из причин заинтересованности северокавказских коммунистов и советских чиновников в создании подконтрольной Церкви состояла в сохранении наряду с новым мышлением веры. Из-за большого количества верующих в рядах коммунистов и комсомольцев предполагался осторожный постепенный отказ от религии. При этом в некоторых областях предполагалась наиболее усиленная антирелигиозная работа именно среди коммунистов.

Одной из важных обновленческих реформ стало создание митрополичьих (митрополитанских) округов и разукрупнение епархий. Реализации реформы началась из-за попыток взять под контроль максимальное количество епархий, чтобы в случае возвращения малой епархии с приходами в Патриаршую Церковь потери для обновленцев были менее значительны. Реформа завершилась вынужденным объединением епархий в середине 1930-х гг. из-за сокращения числа приходов и духовенства.

Вторая половина 1920-х гг. ознаменовалась усилением работа по взятию под контроль церковной жизни на Ставрополье и Тереке путем запрещения совершения богослужений без регистрации и одобрения в обновленивском епархиальном управлении, передачи храмов с двумя общинами в единоличное пользование верующих-обновленцев, уведомления органов ЗАГС о проведенных церковных Таинствах.

Усиление антирелигиозной работы среди титульного населения национальных округов Северного Кавказа было направлено на растождествление национальных и религиозных чувств населения. В отношении Православной Церкви это наиболее актуально для верующих Северной Осетии, т. е. единственного национального образования с преобладающим православным населением. Налицо объединение противоречий: органы государственной власти оказывали поддержку обновленцам, игравшим на национальных чувствах верующих Северной Осетии, но выступали за растождествление национальных и религиозных чувств. Это могло использоваться только для поэтапного усиления антирелигиозной работы: сначала была сделана попытка обособления осетинских верующих от русских, а затем они постепенно лишились своих национально ориентированных приходов. Доказательством может служить повсеместное закрытие храмов в местах компактного проживания осетинского населения.

Укрепление обновленчества в 1920-е гг. способствовало, во-первых, развитие в советской идеологии идеи временного сотрудничества с лояльными религиозными организациями с целью превращения их в идеологический инструмент. Во-вторых, левые течения в православии, выступавшие за легализацию Церкви в новых условиях, смогли укрепить свои позиции благодаря заявлениям о лояльности советской власти и сотрудничеству с государством в подавлении «правых» течений в Церкви. В-третьих, формальный обход канонов обновленческими лидерами, тяжелая ситуация на православном Востоке и признание схизматических автокефалий церквей Болгарии, Грузии и Украины обеспечили обновленцам внешнее признание.

Повседневная жизнь прихода 1920-х гг. характеризовалась частыми перевыборами священнослужителей и членов церковно-приходского совета. Смена духовенства была связана с борьбой за священнические места, а работа приходского совета была очень опасна с точки зрения административного воздействия органов государственной власти на приход, т. к. в случае ошибок и нарушений законодательных актов влекла за собой административное или уголовное преследование, но практически никак не оплачивалась.

Отошедшие от обновленчества анархистские группы не получили поддержки верующих в силу своей маргинализации и сектантизации, и вскоре распались. Причиной быстрого распада этих групп, как правило, служила смерть или разочарование харизматичных лидеров. Раскол обновленчества на «синодальное» и «анархическое» и последовавший затем кризис последнего стали закономерным завершением оккультномистических поисков русской интеллигенции в условиях раннесоветского общества. И фактически стал финалом развития обновленческой идеологии «первой» и «второй» волны. В исторических реалиях раннесоветского общества смогли реализоваться и институализироваться только идеи обновленцев «третьей» волны.

В практическом воплощении религиозной политики советской власти на Ставрополье и Тереке на рубеже 20-30-х гг. XX в. получили распространение лишение активного духовенства и мирян избирательных прав, лишение прописки и выселение с места жительства вместе с членами семей, создание помех в отправлении богослужений. Церковное имущество нередко использовалось для государственных нужд, в связи с чем происходили повсеместные изъятия церковных ценностей, небогослужебного церковного имущества и колоколов, а также домовых храмов, церковных и подсобных помещений под учреждения. С 1926 г. временная поддержка органов советской власти по отношению к обновленцам прекратилась из-за переключения ОГПУ на инициирование ряда правых расколов. В то же время на Северном Кавказе григорьевский и другие правые расколы распространения не получили, в связи с чем сохранялась частичная поддержка обновленчества.

В это время обновленцы Ставрополья и Терека выдвинули идею о спасении православия обновленческим духовенством в условиях изменения общественно-политических реалий после революционных событий 1917 г., т. к. традиционная Патриаршая Церковь якобы была приспособлена осуществлять свою деятельность только в условиях монархического государства с неотделенной Церковью. Любые консервативные проявления духовенства Патриаршей Церкви и т. н. «правых» юрисдикций выставлялись пережитком дореволюционного сознания, не связанным с реальной христианской жизнью.

Религиозная политика на Ставрополье и Тереке в 1930-е гг. была основана на законодательстве 1929 г. и характеризовалась широким использованием административных мер против приходов и православного духовенства. В эти годы уже практически не делалось различий между Патриаршей и обновленческой церковью. Органами государственной власти пресекались или осуждались в антирелигиозной пропаганде попытки примирения религиозной и коммунистической идеологии, придания религии патриотических и национальных форм, использование международных связей и игра на повсеместном распространении тех или иных религиозных организаций. В этот период времени государство уже не нуждалось в использовании религии, в связи с чем практически исчезли различия в политике по отношению к Патриаршей Церкви и обновленчеству.

В конце 1930-х гг. обновленцы сохраняли некоторые храмы благодаря неканоничности священнослужителей и религиозной индифферентности части прихожан. Основные группы прихожан составлялись из верующих отдаленных местностей, где отсутствовали другие приходы, автономистов и автокефалистов, интеллигенции крупных городов, воспринимавших обновленческие богослужения как развлечение зрелищного характера и обрядоверов, не видевших различий в разных юрисдикциях. Этот период ознаменовался репрессиями против обновленческих священнослужителей. Реформаторское начало было свернуто, а реформаторы перешли в Патриаршую Церковь с правом внедрять новшества, не противоречащие канонам.