Обнулитель
Шрифт:
– Я жду Лиона, когда тебя, твоего отца и твоих братьев унесут в последний путь!
– прошептала Скати, выталкивая слова как камни, с трудом ворочая языком.
– былые силы оставили ее, и хотелось только упасть и спать, но унизиться перед дочерью врага, казалось страшнее любой усталости.
Лиона рассмеялась и захлопала в ладоши.
– Браво, отменная шутка! расскажу ее на твоей казни!
Потом посерьезнела, и старуха внезапно стала задыхаться и хрипеть, и ее кадык, обтянутый морщинистой кожей, заходил ходуном.
– Говори, Скати, где пластина?! Вернешь пластину и останешься жить.
– прошипела Лиона, и сузила глаза до щелочек, так что Скати захрипела еще сильнее, и упала на колени.
– Ээээ!
– вновь вмешалась Мата.
– Даже такая невежественная наемница, как я, знает, что использование чад-имплантов запрещено на гражданской станции! Искин зафиксируй жалобу гражданки Маты, сестры Камня, на мтари Лиону!
В следующие мгновение Лиона перевела взгляд на девушку, и Мата рухнула на пол, вопя и корчась от боли. Наручники врезались в запястья и грозили переломить кости, но, к счастью, Лиона выдохлась, и слегка покачивающейся походкой вернулась обратно в кресло.
– Старуху и ее каюту обыскать! Этих двоих тоже! Найти пластину и принести ко мне! И в камеру... в камеру, подлецов, - устало выдавила Лиона из себя и прикрыла глаза.
Мата все еще поскуливала от боли, когда двое здоровых солдат подхватили ее под руки и потащили вон из комнаты. Смотритель Тормс лишь смущенно отвел глаза, но про себя решил обязательно сохранить записи камер на всякий случай: вдруг пригодится нанести удар под дых мерзкой Лионе и ее клану. О судьбе двух женщин и какого-то дикаря он не переживал, если только их нельзя будет использовать в своих целях, скажем для мести. Но как использовать еще предстояло придумать.